homuncul

Биотехнологии, климат, дарвинизм и нанофабрики

лекция, прочитанная Фрименом Дайсоном на форуме «Технологии и общество» в Технологическом институте Нью-Джерси 10 ноября 2004 г.

5. Закон Мура в биологии
Пятый сюжет не похож на предыдущие. В нем речь идет о предсказании, сделанном не мной, а другим чело­веком. Его называют «законом Мура", а открыл его Гор­дон Мур, основатель Intel Corporation, сорок лет назад. Из всех по рождений «серых» технологий наиболее го­ловокружительный успех выпал на долю интегральной микросхемы, крошечного кристалла кремния с немыс­лимым количеством электронных цепей, вытравлен­ных на его поверхности. Именно интегральные микросхемы сделали возможным «приручение» компьюте­ров. В течение сорока лет характеристики интеграль­ных схем улучшались в соответствии с законом Мура, утверждающим, что их быстродействие удваивается каждые 18 месяцев или увеличивается в сто раз каждые десять лет без существенного изменения цены. Ком­пьютеры сегодня выполняют в сто миллионов раз боль­ше операций в секунду, чем они могли, когда Мур сфор­мулировал свой закон сорок лет назад, а их стоимость осталась примерно той же. Закон Мура - это поразительный пример удачного прогноза. Это один из тех редких случаев, когда предсказание оказывается точ­ным на протяжении более 20 лет.
Я предлагаю умыкнуть у Мура его предсказание, что­бы применить его к биологии. Я говорю о биологии сточки зрения физика. Высокомерные физики говорят, что биологии недостает интеллектуальной дисципли­ны: поскольку физики сильны в концептуальном отно­шении, то наша работа - объяснить биологам, как надо мыслить. Скромные физики говорят, что биологии не­достает хорошего оборудования: поскольку физики сильны своими приборами, наша работа - изобрести для биологов устройства, которые они могли бы ис­пользовать. За исключением Макса Дельбрука, Фрэн­сиса Крика и нескольких других пионеров героичес­кой эры молекулярной биологии, физики, пытавшие­ся учить биологов мыслить, потерпели сокрушитель­ный провал. Физики, пытавшиеся дать биологам но­вое оборудование, оказались более полезными. Они придумали оптический фазоконтрастный и электрон­ный микроскопы, рентгеновский диффрактометр и методы построения изображения с помощью магнит­ного резонанса. Физики также изобрели интеграль­ные микросхемы, которые биологи, так же, как и самифизики, используют для записи и обработки экспери­ментальных данных.

Иногда закон Мура справедлив и для продуктов «зе­леных» технологий. Рассмотрим для примера одно из главных орудий «зеленых» технологий - расшифровка последовательности аминокислотных оснований в ДНК. Фред Сенгер впервые полностью расшифровал геном вируса, состоящий из пяти тысяч пар основа­ний, в 1977 году, а человеческий геном, состоящий из трех миллиардов таких пар, был расшифрован 25 года­ми позже. Выход по количеству пар соответствует закону Мура, хотя в отношении стоимости закон нару­шен. Геном человека обошелся куда дороже, чем геном вируса. Расшифровывающие машины, которые теперь существуют, - это чудеса изобретательности, но они громоздки и дороги. В них молекулы ДНК загружают­ся навалом и анализируются банальными химически­ми методами. Но химические реагенты стоят так же дорого, как и сами машины. Машина, способная анали­зировать единственную молекулу, была бы намного дешевле, да и работала бы значительно быстрее. Она могла бы стать размером с ноутбук, а анализ молекулы ДНК шел бы со скоростью, с которой фермент поли­меразы движется вдоль нее, считывая последователь­ность пар прямо в память компьютера примерно по тысяче штук в секунду. С такой скоростью одна маши­на прочитала бы полностью геном человека за месяц. ­Я теперь рискну сделать еще один прогноз: немало по­трудившись и при минимуме удачи, мы сможем создать эти мономолекулярные секвенсеры, которые восста­новят в будущем закон Мура, увеличивая скорость рас­шифровки и уменьшая ее стоимость в сто раз каждые десять лет. Если этот прогноз окажется столь же точ­ным, что и исходный прогноз Мура, то через тридцать лет портативный секвенсер стоимостью в несколько сотен долларов займет свое место на рабочем столе в офисах рядом с персональным компьютером, принте­ром и ДНК-синтезатором.

Что это будет означать для «зеленых» технологий? К настоящему моменту нам удалось расшифровать гено­мы около сотни видов, по большей части микробов, составивших в общей сложности около десяти милли­ардов пар оснований. Биосфера нашей планеты содер­жит около десяти миллионов видов, и их геномы со­ставляют в общей сложности около десяти квадрилли­онов пар оснований. Если закон Мура останется спра­ведливым для расшифровки ДНК, мы сможем расшиф­ровать всю биосферу в течение примерно 30 лет, за­тратив немногим больше, чем на расшифровку генома человека. Выражаясь языком информатики, геномы всех видов на Земле содержат несколько петабайт ин­формации. Ее можно хранить в базе данных, сопоста­вимой по размерам с уже существующими. Она при­мерно так же велика, как и база данных интернет-архи­ва, который строит Брюстер Кале. Может быть, это совпадение - а может быть, это свидетельство некой глубинной связи, уравнивающей полный объем ин­формации, накопленной в нашем культурном наслед­стве, с объемом информации, накопленной в нашем наследстве биологическом. Мы уже знаем, как хранить информацию такого объема и как проводить в ней по­иск нужной. Но прежде чем все геномы будут расшиф­рованы, биосфера должна быть исследована и все ви­ды идентифицированы. Проект «геном биосферы» приведет нас к началу глубокого понимания биосферы точно так же, как проект «геном человека» привел нас к началу глубокого понимания человеческой биоло­гии. Расшифровка геномов десяти миллионов видов будет хорошим началом как для понимания, так и для сохранения всей биосферы. Чем лучше мы понимаем, что она такое, тем выше наши шансы сохранить ее.

6. Биотехнологии и нанотехнологии
Мой шестой сюжет - о нанотехнологиях. Сейчас они вошли в моду, и новые nanоtесh-компании множатся как грибы после дождя, как множились intеrnеt-компании десять лет назад. Вообще их есть две разновидности, которые я предпочитаю называть «истинными» технологиями и «дутыми». Первые име­ют дело с микроскопическими механическими уст­ройствами и новыми материалами. Микроскопичес­кие механические устройства оказываются полезны­ми во многих приложениях, особенно когда речь идет о микроскопических количествах жидкости, что не­редко при химических анализах и в медицине. Новые материалы производятся путем соединения микро­скопических компонентов непривычным образом. Истинные нанотехнологии - приземленные, не очень романтичные и не очень опасные.
«Дутые» нанотехнологии имеют мало общего с истин­ными. Они основаны на идее самовоспроизводящегося сборщика, крошечной механической фабрики, которая обладает способностью воссоздавать всевозможные ти­пы механических устройств, включая себя самого. Если бы самовоспроизводящийся сборщик мог быть постро­ен, он стал бы экспоненциально размножаться. Это бы­ло бы орудие невероятной силы - доброй или злой. По своим способностям он был бы близок живой клетке, только был бы сделан из других материалов, и поэтому оказался бы намного более грубым и универсальным.
Главный глашатай «дутых» нанотехнологий - Эрик Дрекслер. Он создал Институт Форсайта, просуществовавший уже 25 лет, целью которого объявлялось всячес­кое развитие благотворных способов применения нанотехнологий и предотвращение опасных. Вот что го­ворит Дрекслер: «Неприхотливые прожорливые искус­ственные бактерии могут обставить настоящие в эволю­ционной борьбе. Они могут распространяться, как раз­летающаяся пыльца, быстро размножаться и превра­тить биосферу в пыль в несколько дней. Опасные реп­ликаторы вполне могут оказаться слишком неприхотли­вы, слишком малы и слишком быстро распространять­ся, чтобы их остановить, по крайней мере если не при­нять мер заранее. У нас немало сложностей при удержа­нии под контролем вирусов и плодовых мушек. Среди знатоков нанотехнологий эту опасность принято назы­вать проблемой «серого налета». Термин «серый налет» подчеркивает, что репликаторы, способные стереть всю жизнь, - опасность похуже любых сорняков. Опас­ность «серого налета» одну вещь делает предельно яс­ной: мы не можем себе позволить случайностей опреде­ленного рода с реплицирующимися сборщиками».

Эрик Дрекслер - классический пример пророка, про­рочества которого никогда не сбываются. Я поспешу к этому добавить, что мои собственные заслуги как про­рока ненамного лучше. Двадцать пять лет назад, когда Дрекслер начал пропагандировать нанотехнологии как дело будущего, нанотехнологии и биотехнологии только появлялись на свет и казались находящимися на од­ной стадии развития. Тогда казалось, что нанотехноло­гии, то есть конструирование микроскопических уст­ройств механическими манипуляциями, и биотехноло­гии, то есть конструирование микроскопических уст­ройств генетическими манипуляциями, движутся бок о бок в гонке по достижению практической полезности. С тех пор биотехнологии вырвались далеко вперед бла­годаря генному сплайсингу и цепным ферментативным реакциям, а нанотехнологии, несмотря на все потуги, так и остались медленно растущей отраслью промыш­ленности со скромными целями.
Одной из задач «дутых» нанотехнологий было мас­совое производство крошечных строительных кирпи­чиков, из которых можно было бы строить крошеч­ные механизмы. Джеральд Джойс и его друзья из Исследовательского института Скриппса в Калифорнии опубликовали статью в Nature, объявляя о налаживании первого успешного производства таких кирпичиков. Они показывали микрографии совершенно идентичных по размеру кирпи­чиков, имеющих форму правильного октаэдра диаме­тром 22 нанометра и выглядящих словно твердые объ­екты, нарезанные и обработанные механическим ин­струментом. Но на деле эти кирпичики совсем не та­кие. Они из чистой ДНК и синтезированы методом цепной ферментации. Технология их производства - ­это биотехнология, не имеющая никакого отношения к механическим устройствам. Джойс и его друзья спроектировали свою молекулу ДНК так, чтобы она самопроизвольно сворачивалась в форме октаэдра в результате связывания дополнительных аминокис­лотных оснований. Достичь массового производстваим удалось, внедрив эту молекулу в геном бактерии ки­шечной палочки и позволив ей размножаться. С этой скромной помощью бактерии группа биологов побила нанотехнологов на их же собственном поле.

Во что обойдется построение самореплицирующе­гося сборщика, которого Эрик Дрекслер провозгла­сил святым граалем нанотехнологии 25 лет назад? Ма­тематик Джон фон Нейман дал окончательный ответ на этот вопрос еще в 1948 году в своем классическом труде о механических автоматах. На основании логического анализа он доказал, что самовоспроизводящийся автомат должен иметь четыре компонента. Компонент А - это автоматическая фабрика. Компо­нент В - копировальная машина. Компонент С - кон­тролирующая машина, следящая за действиями А и В. Компонент D - это чертеж, содержащий полное описа­ние компонентов. А, В и С. Пятью годами позже Крик и Уотсон открыли двойную спираль, и очень скоро стало ясно, что любая живая клетка обладает всеми четырьмя компонентами. А - это рибосомы, В - фер­менты полимеразы, С - ферменты, контролирующие деление клетки, D - это геном, состоящий из ДНК и РНК. Теперь представим, что нанотехнологи пытают­ся строить самореплицирующийся сборщик. Им придется построить все эти четыре компонента и за­ставить их действовать согласованно, как это устрое­но в живой клетке. В конце концов они всего лишь за­ново изобретут что-то очень похожее на бактерию.
Биотехнология позволит достичь той же цели с гораз­до большим успехом и с гораздо меньшими затратами. А раз так, то угроза «серого налета» выглядит неправ­доподобно. Если самореплицирующийся сборщик действительно сделан из небиологических материа­лов, то он не сможет проводить саморепликацию, пи­таясь существующими формами жизни. Если же он сделан из биологических материалов, то он представ­ляет собой биологического возбудителя какого-то за­болевания. В любом случае кошмар превращения сборщика в «серый налет», который похоронит подсобой всю существующую биосферу, не сможет стать явью. Он может быть очень гадким, но нас ему не уничтожить. Так что, на мой взгляд, опасности «ду­той» нанотехнологии, как и ее достижения, прода­лись более чем удачно. Даже если ее цель будет до­стигнута, связанные с ней опасности в сущности не отличаются от опасностей биотехнологий.

7. Проблема изменения климата
Седьмой сюжет связан с изменением климата и с на­шими попытками его предсказать. Это довольно спор­ная тема, и мне придется говорить вещи, возможно, не совсем политкорректные. Как вы, видимо, уже замети­ли, я испытываю отвращение к политической коррект­ности. Превалирующая среди экспертов точка зрения на проблему изменения климата может быть сведена к двум положениям. Первое: потепление климата - это ре­зультат человеческой деятельности. Второе: наилуч­ший способ уменьшить его негативные последствия - ­сократить сжигание горючих ископаемых. Эксперты дают детализированные прогнозы относительно влия­ния продуктов сгорания на погоду, из которых следует, что ее изменение в течение начинающегося столетия будет катастрофическим, если не ввести жесткие огра­ничения на выброс в атмосферу углекислого газа.
Я не согласен с этими прогнозами экспертов-климато­логов по двум основным причинам. Во-первых, они ос­нованы на компьютерных моделях атмосферы и океа­на, которые во многих отношениях нереалистичны. Во-­вторых, они не учитывают доминирующий биологический эффект на углекислый газ в атмосфере. Компьютер­ные модели основаны на уравнениях гидродинамики и правильно описывают динамику атмосферы и океана как жидкости. Это хорошее приближение для атмосфе­ры и океана. Поэтому, основываясь на этих моделях, удается с хорошей точностью предсказывать погоду на сроки до пяти дней. Но они не учитывают химии и био­логии, которые становятся существенными, если вы хо­тите построить долговременную модель атмосферы и океана. Они не учитывают перемещения углерода в хи­мических соединениях внутри растений и животных, который также попадает в почву, в атмосферу и в океан.
Чтобы понять баланс углерода между атмосферой и биосферой, надо измерить множество показателей. Но я не хочу вас смущать обилием вычислений и хочу по­просить запомнить только один из них. Этот показа­тель равен трем миллиметрам в год. А теперь я вам объ­ясню, что это значит. Рассмотрим половину всей по­верхности земной суши, которая не является пустыней или ледником, или городом, или дорогой, или автомо­бильной стоянкой. Это половина поверхности Земли, которая покрыта слоем почвы и в том или ином виде способствует растительной жизни. Каждый год здесь поглощается и преобразуется в биомассу определенная доля углекислого газа, выброшенного нами в атмосфе­ру. Мы не знаем, сколь большая часть здесь поглощает­ся, пока мы не измерим увеличение или уменьшение количества биомассы. Показатель, который я просил вас запомнить, это среднее увеличение толщины био­массы на территории в половину полезной поверхнос­ти земной суши, при условии, что весь избыток угле­кислоты, возникший из-за сжигания ископаемого го­рючего, ею поглощен. Среднее увеличение ее толщины будет равно трем миллиметрам в год. Суть этого вычис­ления в благоприятном характере обмена углерода между почвой и атмосферой.

Чтобы предотвратить на­копление углерода в атмосфере, достаточно обеспе­чить рост биомассы в почве на три миллиметра в год. Недавние изменения в земледельческой практике, та­кие как нулевая обработка почвы, исключающая при­менение плуга, приводит к росту биомассы со скоро­стью не меньше этой. Если мы выращиваем сельскохо­зяйственные культуры, не вспахивая землю, больше би­омассы уходит в корни и остается в почве, а меньше возвращается в атмосферу. Пользуясь генной инжене­рией, мы можем увеличить содержание биомассы в корнях и, возможно, достигнем значительно более бы­строго роста слоя почвы. Из этих расчетов я делаю вывод, что проблема углекислого газа в атмосфере - это дело землеустройства, а не метеорологии. Нельзя наде­яться, что какая-нибудь компьютерная модель атмосфе­ры и океана под скажет нам, как управлять землей.
Вместо того чтобы подсчитывать средний рост био­массы в масштабе планеты, мы можем подойти к про­блеме локально. Рассмотрим вариант будущего, в кото­ром Китай продолжает развивать промышленную эко­номику, преимущественно основанную на сжигании уг­ля, а CШA решают компенсировать рост углекислого газа за счет увеличения биомассы в верхнем слое поч­вы. Количество биомассы, которую можно накапли­вать в деревьях и других растениях, ограничено, но впочве она может скапливаться без ограничений. Мас­сированный рост верхнего слоя почвы может быть вы­годен, а может быть и нет, в зависимости от экономи­ки генетически модифицированных культур. Но в лю­бом случае можно серьезно рассматривать возмож­ность, при которой Китай становится богаче, благода­ря сжиганию угля, а CШA из экологического благород­ства накапливает у себя в верхнем слое почвы углерод, образующийся там и бесплатно доставляемый из китайских рудников в американскую землю через атмо­сферу, так, что его суммарное количество в атмосфере остается постоянным. Я прошу вас иметь в виду такую возможность, когда вы в будущем будете слушать деба­ты о глобальном потеплении и ископаемом топливе. Если в последующие 50 лет биотехнологии будут раз­виваться на нашей планете столь же успешно, как ком­пьютерные технологии развивались на ней в течение прошедших 50 лет, правила климатической игры ради­кально изменятся.

8. Плохой совет молодому ученому
Мой последний сюжет - о прогнозе, сделанном мною почти 60 лет назад, когда я был молодым и зано­счивым математиком и даже пока еще не стал моло­дым и заносчивым физиком. Этот мой прогноз может считаться ошибочным в крайнем проявлении оши­бочности - я бы даже сказал, что его можно считать мировым рекордом среди ошибочных прогнозов. Он касался Фрэнсиса Крика, великого биолога, который умер несколько месяцев назад, завершив длинную бле­стящую карьеру. Вместе с Джимом Уотсоном в 1953 го­ду он открыл двойную спираль ДНК, положив тем са­мым начало новой науке - молекулярной биологии. А в 1945 году, незадолго до окончания Второй мировой войны, я встретился с Фрэнсисом Криком впервые. Это случилось в лондонском Фанум-хаусе, мрачном офисном здании, где ВМС Великобритании содержа­ли свой научный штат. Крик работал на британский флот довольно долго и работу свою не любил - она его угнетала. До Второй мировой войны он начал было карьеру подающего надежды физика. Но война спута­ла его планы, не давая ему работать в науке в течение шести лет. Шесть лучших лет его жизни были отданы военно-морской разведке, промотаны и потрачены навсегда. Впрочем, и в этом он делал успехи, выпол­няя важную исследовательскую работу для военных. Однако, по его словам, военная исследовательская ра­бота имеет такое же отношение к исследовательской работе вообще, как военная музыка к музыке. Через шесть лет ему было уже слишком поздно начинать все с начала и приниматься заново учить то, что он поза­был. Так что ничего удивительного в его депрессии не было. По дороге из Фанум-хауса я думал: «Как печаль­но. Какой блестящий малый. Если бы не война, он, по­жалуй, стал бы неплохим ученым».
Год спустя я встретил Крика снова. Война закончи­лась, и он был в гораздо лучшем расположении духа. Он говорил о том, что решил покончить с физикой и начать с нуля как биолог. Он сказал мне, что самые волнующие открытия в следующие 20 лет будут в био­логии, а вовсе не в физике. Мне тогда было 22 года и я был очень самоуверен. «Нет, - сказал я, - вы не правы. В далекой перспективе биология станет более вол­нующей, но в очень далекой. Следующие 20 лет будут все еще принадлежать физике. Переключившись сей­час на биологию, вы будете слишком старым, когда она наконец выйдет вперед». По счастью, он не послу­шал меня. Он отправился в Кембридж и начал думать о ДНК. Понадобилось всего семь лет, чтобы показать­, насколько я ошибся. Мораль этой истории ясна. Даже 22-летний умник не может быть надежным провид­цем, когда речь идет о будущем науки. Роль провидцa еще хуже дается 22-летнему умнику теперь, когда он стал 80-летним.

* * *

Начало. Впервые на русском напечатано в журнале "Что нового" (2004)

Ф. Дайсон, см. также:
http://nature-wonder.livejournal.com/48340.html
http://nature-wonder.livejournal.com/13531.html
Спасибо ))
Читала и рисовались жуткие картины. Если рассматривать вид как совокупность генотипов оптимально приспособившуюся к определённым условиям, то самостоятельные эксперементы с биотехнологиями и моделированиями генотипов как минимум внесение дисгармонии в природу. Изменение одного гена - это изменение целого комплекса признаков, плюс эпистаз, аддитивное взаимодействие и пр. По улицам начнут разгуливать монстры в садах расти Бог знает, что. Распространение пыльцы растений с летальными генами, которые ранее благополучно спали в генотипах начнут неожиданно уничтожать урожаи и пр. Роскошные возможности для сценаристов ужастиков и блокбастеров )))
Ну про обработку почвы и корни просто юмор ))
А ведь, что интересно, история самого вкусного насчитывает по несколко тысячилетий и уходит корнями в юго-восточную азию и центральную Америку, после них никаких грандиозных достижений в селекции так и не произошло. всё как правило имеет обратную сторону и уравновешивается. Например получили крупный плод, но 1 на всё дерево, или получили крупные плоды у земляники, по вкусу чуток сладенькие чуток ароматренькие, то есть не такие вкусные как у исходной формы.
ну нельзя отрицать, что урожайность в целом существенно возросла за последние 1000 лет. За счет чего человечество, собственно, и смогло так размножиться.
где то я читла обратное, что в Древнем Египте урожайность пшеницы была порядка 100 ц с га, на сегодня - это фантастика (это связывают с истощением почв), но были введены в культуру и распространены в Еевразии картофель, кукуруза и пр. , да к тому же диетические предпочтения меняются со временем ))
ради бога не обижайтесь, но такая точка зрения для меня несерьезна. С технологиями времен Др. Египта современное человечество просто не сможет себя прокормить.
:)) конечно, наверняка, Вы правы

Раз уж о пшенице заговорили, вдруг Вам будет интересно: у нас проводили серьёзную статистическую обработку по урожайности пшеницы, оказывается, урожай зависит на 94% от хода температур; а наши спецы по растениеводству и селекции пшениц пришли к неофициальному выводу, что оптимальные урожаи даёт тот сорт, который наиболее пластичен в данных условиях, например, высокоурожайный сорт, но он будет требователен к каким то ньюансам погоды, чуть не то, уже неурожай, то есть, если смотреть по средним многолетним результатам, то урожаи разных сортов уравновешиваются.
Ииной раз мы и не подозреваем, что едим, наши технологи говорят, что часто в колбасе нет ни мяса ни сои, она из каких то порошков, а выход балыка от исходного - 250%, боюсь, что биотехнология, в перспективе, станет расширять введение в наш рацион различных заменителей естественной пищи, как сейчас животным предлагают всякие педигри и пр.
к сожалению, да. Идет к этому. Хотя, возможно, для будущих поколений это не будет чем-то негативным, метаболизм приспособится и к этому.
На мой взгляд, самый ключевой вопрос - это качество воды. Мы уже давно пьем некий суррогат.
А что происходит с водой?
У нас в воде много солей, но она неплохая, правда я пью кипячёную воду или из колодца...
а почему вы ее кипятите? - вот вам и ответ. Причем качество воды сильно варьирует по городам. Вот, говорят, в Риме вода еще хорошая.
Вообще же ситуация с пресной водой в целом довольно серьезная проблема ближайших 50 лет. Грубо говоря ее банально начинает не хватать. В т.ч. для с/х целей и промышленности. А в отдельных регионах и для питья. Так что развитие биотехнологий становится критически важным и в этом плане также.
Да конечно, рост населения и промышленности ведёт к росту потребления пресной воды, правда не всегда дефицит воды обусловлен антропогенно, у подземных вод, тоже существуют периоды отливов и приливов, они имеют разные периоды колебаний иногда в несколько десятков лет (в частности история с Аральским морем...)
А в наших регионах проблема воды в силу локальных причин, от того, что коммунальные службы после прихватизации, не проводят замены отслуживших свой срок труб и пр…

последовательности аминокислотных оснований в ДНК.
Он что, издевается?!
Ну ладно, что ж поделаешь.
А по сути - насчёт секвенирования он скорее всего прав. Что обидно - что столько сил и денег тратится на усовершенствование (ускорение, удешевление) технологии секвенирования, но мало кто, похоже, задумывается о том, а что же, собственно, мы будем с этим огромным количеством геномных данных делать. Мне кажется самым перспективным сейчас разрабатывать программы для анализа (аннотации, сравнительного анализа) геномов. (Будь я программистом, обязательно бы занялась этим). Иначе мы погрязнем в сиквенсах.

PS: А всё-таки приятно узнать, что дутые нанотехнологии - не чисто российское явление.;)
надеюсь, что все-таки задумываются. Это естественный ход мысли при ускорении наращивания данных. Ну и в литературе встречаю подобные рассуждения.

дутые нанотехнологии - не чисто российское явление
конечно, такие всплески инвестирования во что-то "новое, не до конца понятное" случаются регулярно. Специфика существующей системы рынков.
Недавно вот был бум интернет-компаний...Позитивная сторона в том, что пузыри - если под ними нет реального продукта - не могут надуваться бесконечно и рано или поздно лопаются.
Если в последующие 50 лет биотехнологии будут раз­виваться на нашей планете столь же успешно, как ком­пьютерные технологии развивались на ней в течение прошедших 50 лет, правила климатической игры ради­кально изменятся.
-------------------------
или не изменятся а ухудшатся - если окажется что накапливать корни не выгодно а выгодно их как раз не накапливать.

во всяком случае сегодня эти правила судя по тренду ведут нас несколько к худшим условиям. изменятся ли они. не вы не я не знаете. так откуда у вас надежды?
извините
мне показалось что вы выбрали те куски котрые вам понравились. наверное ошибся.

для меня вообще прогнозы перпендикулярные трендам удивительны.
Re: извините
я выложил лекцию целиком.
Если вам какие-то места кажутся удивительными, то ничего страшного в этом нет. Возможно, это послужит для вас стимулом изучить вопрос глуюже.
всенепремено воспользуюсь мудрым советом
изучуЮ.
Очень информативная лекция. Думаю, что надо ознакомить своих друзей с ней, потому сделаю у себя ссылку на Ваш ЖЖ. Надеюсь, Вы не против.
только учтите, что она из двух частей. Ссылка на первую внизу данного поста.
ужас, компьютерные страшилки станут явью, нереальное мочилово рукотворных тамагочи на фоне чёрных листьев пластиковых растений...
Приплыли нах, апокалипсис, причём возможный в ближайшие 30 лет!