homuncul

Обычный советский врач-полярник

Эта история многим известна, поэтому пару лет назад я не посчитал нужным про нее здесь упоминать. Но сейчас, по зрелом размышлении, пришел к выводу, что в данном журнале она должна присутствовать.


В 1960 году молодой, 27-летний доктор Леонид Рогозов вместе с группой исследователей высадился на побережье Антарктиды, где полярникам предстояло заложить основу базы, которая впоследствии получила название "Новолазаревская". 29 апреля 1961 года Леонид обнаружил у себя тревожные симптомы: слабость, тошноту, повышенную температуру тела и боли в правой подвздошной области. Будучи единственным врачом в экспедиции, состоявшей из 13 человек, он сам поставил себе диагноз: острый аппендицит. Консервативная тактика лечения (покой, голод, местный холод и антибиотики) успеха не имела. Состояние Рогозова ухудшалось, и он понял, что без операции не обойтись. Однако никакой возможности отправить больного со станции не было. Оставался единственный выход: делать операцию самому себе.

Доктор дал инструкции полярникам, не имевших никакого отношения к медицине. Метеоролог Александр Артемьев должен был подавать инструменты, а инженер-механик Зиновий Теплинский держать у живота больного небольшое круглое зеркало и направлять им свет от настольной лампы. Начальник станции Владислав Гербович дежурил на случай, если кому-то из ассистентов станет плохо.



Лежа в кровати, врач произвёл местную анестезию раствором новокаина, после чего сделал при помощи скальпеля 12-сантиметровый разрез в правой подвздошной области. Временами смотря в зеркало, временами на ощупь, он удалил воспалённый аппендикс и ввёл антибиотик в брюшную полость. Спустя 30—40 минут от начала операции развилась выраженная общая слабость, появилось головокружение, из-за чего приходилось делать короткие паузы для отдыха. Больной-хирург несколько раз был на грани обморока, потерял много крови, тем не менее, к полуночи операция, длившаяся 1 час 45 минут, была завершена. Через пять дней температура нормализовалась, ещё через два дня были сняты швы. Врач отметил, что на аппендиксе было темное пятно: это означало, что еще один день промедления, и все могло закончиться трагично.

Рогозов подробно описал ход операции в своем дневнике, фрагменты которого опубликованы в British Medical Journal (2009):

"Я не позволял себе думать ни о чем, кроме дела... В случае, если бы я потерял сознание, Саша Артемьев сделал бы мне инъекцию — я дал ему шприц и показал, как это делается... Мои бедные ассистенты! В последнюю минуту я посмотрел на них: они стояли в белых халатах и сами были белее белого. Я тоже был испуган. Но затем я взял иглу с новокаином и сделал себе первую инъекцию. Каким-то образом я автоматически переключился в режим оперирования, и с этого момента я не замечал ничего иного."



"Я работал без перчаток. Было сложно видеть. Зеркало помогает, но в то же время запутывает – в конце концов, оно показывает вещи отраженными. Работать приходилось в основном на ощупь. Вскрыв брюшную полость, я задел слепую кишку, и ее пришлось зашивать. Внезапно в моей голове вспыхнуло: «Я поранил себя еще в нескольких местах и не заметил этого...» Я становлюсь слабее и слабее, моё сердце начинает сбоить. Каждые четыре-пять минут я останавливаюсь отдохнуть на 20—25 секунд. Наконец, вот он, проклятый аппендикс!.. На самой тяжёлой стадии удаления аппендикса я пал духом: моё сердце замерло и заметно сбавило ход, а руки стали как резина. Что ж, подумал я, это кончится плохо. А ведь всё, что оставалось, — это собственно удалить аппендикс! Но затем я осознал, что вообще-то я уже спасён!"

Во время операции Начальник станции Владислав Гербович позвал Юрия Верещагина, чтобы тот сделал фотографии.

Лишь через год, в конце мая 1962 года, группа исследователей вернулась на родину. На следующий же день после возвращения в Ленинград Рогозов отправился на работу в Первый медицинский институт. Вскоре он успешно защитил свою диссертацию и занялся научной и преподавательской работой на факультете общей хирургии. С 1979 года он работал в больницах и медсанчастях города, а с 1986 года и до смерти, наступившей в 2000 году, заведовал отделением хирургии лимфоабдоминального туберкулёза НИИ фтизиопульмонологии.


Кстати, сегодняшний именинник посвятил в свое время Рогозову песню:

Пока вы здесь в ванночке с кафелем
Моетесь, нежитесь, греетесь,
Он в холоде сам себе скальпелем
Там вырезает аппендикс.



Rogozov V., Bermel N. (2009) Auto-appendectomy in the Antarctic: case report -- BMJ

http://newsru.com/world/12jan2010/rogozov.html
Tags:
Советский человек, и этим все сказано
История мне известна, а фотки вижу впервые. Спасибо.
Фотки, кстати, выставлены в питерском Музее Арктики и Антарктики.
нет слов! вот кого надо по телеку показывать, а не всяких нанопрезидентов...
Офигеть.
User v_s_e_horosho referenced to your post from Офигеть. saying: [...] отправить больного со станции не было. Оставался единственный выход: делать операцию самому себе. [...]
И после этого случая на все наши станции ездит 2 доктора - анестезиолог и хирург.
На самом деле не единственный случай. Сравнительно недавно, в конце 90-х, начале 2000-х, на станции Восток было две операции - одному человеку удаляли аппендицит, второму - грыжу. При этом хирург "Востока" схватил сразу по прилёту "горняшку" и был эвакуирован одним из последних бортов в сезоне. Так что операцию на зимовке делал анестезиолог и добровольцы из состава станции.
Люди выжили, но аппендицит потом доудаляли на материке, в Питере. Говорят, хирург в больнице сильно удивился, узнав состав хирургической бригады, которая делала операцию "Магнитолог, радист, геофизик, метеоролог и анастезиолог"
Неграмотная крестьянка, которая сама себе сделала кесарево сечение - это тоже внушает.
Ну и все остальные истории там тоже сильные.
Ну и еще та, которая себе сделала дрелью дырку в черепе, насколько я поняла рассказ.
Правда, я плохо поняла, что она куда засверлила и зачем.
такую же историю читал про советскую подлодку. но там фотографий, конечно, не было.
Потрясающе! Читал, но не предполагал что фотографии есть.
Несколько оффтоп, но "Пэт Фармер добежал от Северного до Южного Полюса и завершил эпический проект “Полюс-Полюс””. Разумеется в широковещательных новостях ни слова.
Я бегу, топчу, скользя
По гаревой дорожке,-
Мне есть нельзя, мне пить нельзя,
Мне спать нельзя - ни крошки.
Кстати, в ЖЖ есть его друг, Геннадий Гусаров, который тоже в те годы был врачом в Антарктиде. И тоже прославился, правда, тем, что резал аппендиксы не себе, а чилийским полярникам, у которых не было врача. О нем писал Санин в книге "Новичок в Антарктиде".