homuncul

Взрослый "маугли": жизнь без слов

Затрудняюсь представить внутренний мир человека, который не знает ни одного языка и не подозревает, что языки существуют. Такой человек даже не догадывается, что можно называть предметы по именам и разговаривать с окружающими. Еще труднее вообразить, что он ощущает, когда идея языка впервые открывается перед ним. Очень впечатлила странная и драматичная история Ильдефонсо, глухого американца мексиканского происхождения. Её рассказывает Сьюзан Шаллер (Susan Schaller) в своей книге "Man without Words", предисловие к которой написал Оливер Сакс. Он же, к слову, и убедил автора издать такую книгу после того, как узнал про Ильдефонсо. (Совсем недавно на основе книги вышел документальный фильм).

Случилось это в 1970-х, Сьюзан тогда была совсем молодой девушкой, владеющей языком жестов. Она подрабатывала в общественной организации помощи глухим. Её будущий ученик, 27-летний Ильдефонсо, не знал, что он глухой – он вообще не знал, что существуют звуки. Его никогда не учили языку жестов, и он не имел ни малейшего представления о том, что люди могут разговаривать. Это, правда, выяснилось позже. Я перевел (наскоро, с минимальными сокращениями) ключевой фрагмент её интервью 2009 года, где Сьюзан вспоминает, как шел процесс обучения. Однажды её направили помогать в класс «Навыки чтения». Там, среди двух десятков глухих учеников она впервые увидела Ильдефонсо.

* * *

Он держался так, будто на нем смирительная рубашка. Он забился в угол, защищая себя. Я заметила, что он следил за ртами, он изучал людей. Даже будучи напуганным, он смотрел: что происходит, что происходит? Я видела, как к нему подошла ассистентка и заговорила на языке глухонемых. Она, в самом деле, паршиво владела знаками и была очень раздражена. Она открыла учебник, взяла его руку с карандашом и стала водить от изображения кошки к знаку «C-A-T». Потом пошла дальше. Он просто остался с этим бессмысленным взглядом и был очень напуган. Было очевидно, что он понятия не имел, что он только что делал. Так что я не могла уйти. Мне стало любопытно. Я подошла к нему и показала жестами: «Привет. Меня зовут Сьюзан». Он попытался это скопировать и воспроизвел неряшливую версию «Привет, меня зовут Сьюзан». Очевидно, он не понимал, что делал. В этом не было языка. Меня это потрясло.

Он выглядел как индеец-майя, и я подумала, что если бы он знал мексиканский язык жестов, он не стал бы пытаться меня копировать. Это не то, что обычно делают, даже если вы не знаете конкретного языка. Я не могла уйти. Я постепенно выяснила, что этот человек не знал никакого языка. Как я уже говорила, я убедилась, что он был очень умным. Я видела, что он очень старается. Мне было двадцать два года. Я понятия не имела о том, что нужно делать. Я столкнулась с проблемой, как передать идею языка кому-то без языка.

И он даже не знал, что существует такая вещь как звук?

Я об этом в то время не подозревала. Вокруг было много суматохи. Я просто должна была начать. Я просто попыталась наладить общение. Каждый раз, когда я поднимала руки, он поднимал руки. Он подражал. У него было выражение лица: что мне следует делать? Очень скоро стало очевидно, что всю свою жизнь он выживал копированием. Он видел, что если вы собираете помидоры, кладете их в ведро и получаете зеленые бумажки, а затем вы берете эти зеленые бумажки и идете вон в тот магазин, там вам дают лепешки. Если вы это увидели, то вы собираете помидоры, кладете их в ведро, получаете зеленую бумагу... Я имею в виду, он не знал, что именно он делает, но он мог выживать. По крайней мере, он получал лепешки. Таким образом, самым удручающим опытом за всю мою жизнь, без сомнения, была эта визуальная эхолалия. Как с этим справиться? Он понятия не имел, что есть такая вещь, как беседа, диалог: вы слушаете, я говорю; я говорю, вы слушаете. Он совершенно не догадывался об этом!

Давайте определим, что такое эхолалия.

Обычно эхолалия подразумевает людей, у которых есть проблемы речи или обучения. Один из симптомов, встречающийся у некоторых детей, это повторение. Я говорю: «Ричард, посмотри на меня». Маленький ребенок скажет: «Ричард, посмотри на меня». Но у него была визуальная эхолалия. Он просто пытался изобразить жесты и копировал то, что я делаю. Однако выражение его лица всегда было такое: это то, что я должен делать, да? Данный вопрос был на его лице все время. Это было ужасно сложно. Это продолжалось час за часом, многие дни и дни. И вдруг у меня возникла идея. Если я умру сегодня, у меня, возможно, будет только одна по-настоящему блестящая мысль за всю жизнь. Что же привлекло меня к этому человеку? Его ум и его усердие, тот факт, что он все еще пытался понять суть вещей.

Я решила прекратить говорить с ним. Вместо этого я обучала невидимого студента. Я поставила стул и в качестве учителя стала обращаться к невидимому студенту, сидящему на пустом стуле. Затем я становилась студентом. Я пересаживалась в другое кресло, и студент отвечал учителю. Я делала это снова, и снова, и снова. И я игнорировала его. Я перестала на него смотреть.

Я не уверен, что я понял, в чем же была ваша одна блестящая мысль.

Это станет ясно. Моим предположением было, когда возникла эта идея обучать невидимого студента у него на глазах, что из-за его прилежного характера, в силу его интеллекта - понятно, что он не сможет копировать меня в ответ, - что он прекратит попытки и будет просто следить за мной. В этом заключалась моя надежда, что из своих наблюдений и моих перевоплощений в ученика и обратно он сможет кое-что извлечь. Из того случая с кошкой и C-A-T я понимала, что ему не известно, как обозначается кошка, что такое слово, что такое алфавит, но он был визуальным существом. Он имел в голове, как я рассчитывала, картинку кошки, ассоциирующуюся с фигурой CAT. Он не знал слов или букв, но он знал форму линий.

Так что с помощью невидимого студента я развила этот момент, имитируя присутствие кошки, впуская кошку в комнату, поднимая кошку с пола, лаская кошку, держа её перед собой и демонстрируя взгляд, будто смотрю на живое существо. Затем я поворачивалась к невидимому студенту и делала жест языка, означающий кошку, а также писала на доске C-A-T. Я использовала слово С-А-Т. Я использовала знак «кошка» и я имитировала кошку, а потом кивала на студента, выражая лицом вопрос: теперь ты понимаешь? После этого я менялась местами и становилась студентом. Я смотрела на невидимого преподавателя, я смотрела на С-А-Т на доске и делала вид, что поняла. Я выражала лицом: «О, я догадалась!». А потом я вставала и начинала ласкать С-А-Т на доске, как будто это была кошка. Тогда я снова становилась учителем и возражала: «Нет, нет, нет, нет, нет!» Это не кошка. Это идея о кошке. Это символ. Это способ сообщения того, что у меня в голове, твоей голове.

Теперь, это интересно. Как индивид, не владеющий языком, мог бы получить представление о том, что происходит в чужой голове? Я просто надеялась, что вокруг было достаточно культурных зацепок, а он был наблюдательным человеком. Я хваталась за соломинку. Поэтому я изображала, что у меня есть мысль, поднося кулаки к своей голове, а затем бросала ее в чужую голову, открывая руки. Следом я перевоплощалась в студента и ловила ее [смеется] и укладывала в свою голову.

Я делала это во многих вариантах, как могла, снова, снова и снова часами, днями, часами и днями. Тщетно - самое разочаровывающее задание в моей жизни! Я поглядывала на него всякий раз, и порой он выглядел усталым, иногда он выглядел расстроенным, а иногда он смотрел так, будто я казалась ему сумасшедшей. Было время, когда мы оставили друг друга и у нас обоих было это выражение, что все слишком тяжело. Мы хотели продолжать видеться. Но это было слишком обескураживающее. Были времена, когда я уехала, и думала, что больше не увижу его снова.

Вы думали, что вы не вернетесь, или он больше не придет?

Возможно, мы оба. Я не знала, смогла бы я продолжить. Или я собралась бы на занятие, а его там нет. Я чувствовала это, и думаю, он чувствовал так же. Вы знаете, это было видно по языку его тела. Эта безумная женщина. Что она делает? Но он все приходил, и я приходила. Мы продолжали работать. И моя "блестящая мысль", наконец, сработала! Когда я почти сдалась, я попробовала её еще раз. И что-то произошло! Что-то щелкнуло. И он догадался!

Тогда я не была бы в состоянии сказать вам, но теперь, после многих лет изучения этой проблемы и встреч со многими людьми, изучающими язык, я понимаю, что первым «Ага!» – первым открытием того, что же такое язык – должна быть мысль «О, у всего есть имя!» Это начало языка.

И что-то произошло в тот момент. Что случилось?

Случилось то, что я заметила движение. Я остановилась. Я разговаривала с пустым стулом, но с помощью периферийного зрения увидела какое-то движение. Я смотрю на Ильдефонсо, как он только что замер! Он, в самом деле, выпрямился в своем кресле и замер. Его руки плашмя лежали на столе, а глаза были широко раскрыты. Выражение его лица отличалось от любого, что я видела. Оно было просто полным изумления!

И затем он начал – думаю, это был самый эмоциональный момент, связанный с другим человеком, в моей жизни, так что даже сейчас, после всех этих лет, я прерываюсь [пауза] – он стал указывать на все, что было в комнате, и это поразительно для меня!.. Внезапно этот 27-летний мужчина – который, конечно, видел стены, дверь и окно раньше – начал на всё указывать. Он указал на стол. Он хотел, чтобы я показала жест, означающий стол. Он хотел символ. Он хотел узнать имя для стола. И он хотел символ, жест, для окна.

Удивительно то, что выражение его лица было таким, будто он никогда не видел окно до этого. Окно стало другим предметом, когда к нему прилагался символ. И это не просто символ. Это общий символ. Он может сказать "окно" кому-то еще завтра, кого он даже еще не встретил! И они будут знать, что такое окно. Есть что-то магическое в том, что происходит между людьми и символами и в обмене символами.

Это был его первый момент «Ага!» Он просто сошел с ума на несколько секунд, указывая на все вокруг в комнате и обозначая жестами то, что я сообщала. Затем он ослабел и начал плакать, причем я не имею в виду просто прослезился. Он обхватил голову руками и уложил на стол, и стол громко трясло от его рыданий. Конечно, я не знаю, что было у него в голове, но я просто предполагаю, что он осознал, чего лишался в течение двадцати семи лет.

* * *

Сьюзан говорит, что позже, когда Ильдефонсо научился языку, он использовал слова «темнота» и «свет» для описания двух периодов своей жизни. Потом он скажет, что стал мыслить иначе и не может вспомнить, как у него получалось думать до владения языком. Ему с трудом дается различение времен внутри одного предложения. Концепция времени, как мы её представляем, для него оказалась самым сложным вопросом.


P.S. Самое поразительное, что тот же способ косвенного обучения – Model-Rival Method – использовала Айрин Пепперберг, работая с попугаем Алексом (и тоже в семидесятых). Она располагалась вместе с ассистентом в пределах видимости Алекса и разыгрывала разные ситуации. То есть задавала ассистенту вопросы, тот реагировал на них оговоренным образом и получал, либо не получал вознаграждение. В итоге попугай, просто наблюдая за происходящим, обучился концепциям качества, количества и др., не уступая по ряду результатов шимпанзе.
Если по этому критерию, то еще более интригующе будет Скороходова "Как я воспринимаю мир". Это слепоглухонемая, что круче. И взгляд изнутри на то как человек в таком состоянии учил слова, видел мир, например, воспринимал цвет (помнил все вещи по названным цветам). И стала кандидатом психологических наук. Особенно интересно для меня было то, как она воспринимала пространственные характеристики без привычного для этого зрения. Хотя, конечно, драматургии там меньше, американцы могут из всего ее "слепить", голливудская школа.

Edited at 2013-05-17 11:05 am (UTC)
Я, к стыду, так и не добрался пока до этой книги. Хотя в планах давно.
Взял цитату из вашего перевода для своей работы, если вы не против. Чтобы украсить её примером с живым текстом. Спасибо.

Edited at 2013-05-17 11:18 am (UTC)