Category: дети

homuncul

Автономные дети

Вчера, 1-го сентября, школьники вновь напомнили о себе. СМИ и соцсети пестрели нарядными детьми, цветами и бантами. Скрыться от этого было почти нельзя. Я же думал о том, как стремительно идет в гору 3D-принтинг, техно-хакерство и интернет вещей. И тогда мне вспомнилась одна мысль пациента N., с которым читатели этого жж уже знакомы. Почему бы не привести ее полностью. Этот фрагмент 'Записок о будущем' опубликован летом 2013 года в журнале «Наука в Фокусе».

...В конце ноября пациент N впервые заговорил про автономных детей. Как показывают мои записи, он упомянул о них вскользь, когда объяснял мне суть грядущего технологического перелома. Он говорил, что с дозапамятных времен технологии служили для облегчения жизни человека в суровом мире. Теперь мы приближаемся к рубежу, когда технологии смогут заменить человеку сам мир. Следом он  непостижимым образом перескочил к росту детского аутизма, отметив, что с 1992 года число диагнозов в США выросло в 9 раз. К тому времени я уже привык к резким сменам темы разговора. Конечно, самому N казалось, что он рассматривает разные стороны одной проблемы. Он видел взаимосвязи там, где их не было и быть не могло. Это деформировало его восприятие и, в конечном итоге, было питательной средой для всевозможных фобий. Он настаивал, что изобретение сенсорного экрана  - важнейшая точка отсчета, в которой угадывается недалекое будущее. В этом будущем активную роль начнут играть дети.



Компьютеры традиционно развивались с расчетом, что с ними будут иметь дело взрослые. Сложный интерфейс, основанный на текстовых сообщениях, подразумевал, что без умения читать компьютер годится лишь для нехитрого развлечения. Однако интуитивность его использования росла. Возможность управлять программой, словно физическим объектом, прикасаясь пальцем к экрану, выбирая картинки вместо набора текста, обращаться к ней на естественном языке с помощью голоса – такие опции уже появились. При дальнейшем усовершенствовании этих технологий полноценное владение компьютером станет доступно людям любого возраста. Это значит, что в армию пользователей Интернета вольются сотни миллионов малышей со всего света.

Вот что предрекал N: «Приход детей в сеть заметно её изменит, она станет больше похожа на магазин игрушек. В ней будут преобладать видео, анимация и пиктограммы, а длинные тексты сохранятся лишь в отдельных сегментах с низкой посещаемостью». N считал, что представление информации в виде текста постепенно уйдет в прошлое. Большинство характерных эмоций и мыслей можно выразить при помощи картинок, а с этим справится даже ребенок. Сеть будет повсюду и постоянно. В итоге она повлияет на мышление людей: они станут думать более образно и менее последовательно, опуская промежуточные рассуждения. С другой стороны, у них возникнет дополнительный простор для креативности. Текст предполагает некий порядок и структуру, соединять же образы можно как угодно.

N уверял, что стремление разработчиков делать компьютерный интерфейс все более интуитивным сыграет с ними злую шутку. Это не только вовлечет детей во взаимодействие с компьютерами. Сами взрослые в своем поведении все более будут походить на детей. Впрочем, он шел дальше и говорил, что включение детей в компьютерный мир обещает более глубокие следствия.

Дети не только смогут пользоваться планшетами, они научатся программировать. Возникнут специальные среды, позволяющие засчет манипуляции пиктограммами создавать алгоритмы, выполняемые на различных устройствах. Их создадут для удобства всех людей, но в первую очередь этим воспользуются дети и подростки. У них окажется много времени и достаточно любопытства, чтобы попробовать нечто особенное. Не будем забывать, что почти все окружающие объекты будут оснащены компьютерными чипами. Они свяжутся в единую сеть, что позволит управлять ими из любой точки планеты. Это значит, что даже плохо читающий школьник сможет создавать игры и утилиты, а затем продавать их через Интернет.

Это значит, что бразильский ребенок сможет смоделировать гаджет, отослать проект на завод в Индии и продать произведенную продукцию покупателям из разных стран. Теоретически для взрослых такое возможно уже сегодня. Завтра это практически станет доступно детям. В наши дни все товары, включая игрушки, разрабатываются взрослыми. В будущем ситуация изменится, рынки наполнятся продуктами детских фантазий. «Это будет непривычный мир, - заверял меня N. – Появятся дети-миллионеры. Серьезной проблемой станет распределение ответственности по сделкам, совершаемым детьми в Интернете. Думаю, это положит конец анонимности в сети».

После наших бесед я нередко чувствовал себя озадаченным. При всей нелепости рассказов N я думал о том, насколько легко мои дети осваивают передовые технологии. Я вспомнил, что уже появились первые диагнозы iPad аддикции у трехлетних детей. Как говорил мой пациент, чем ярче и богаче становится виртуальный мир, тем бледнее и скучнее выглядит мир реальный. Для детской психики это игра в одни ворота. Получая средства на жизнь через манипуляцию пиктограммами, ребенок по-существу перестанет зависеть от родителей. Найдя по ту сторону экрана неограниченное развлечение, общение и даже обучение, он потеряет стимул ходить в школу и прислушиваться к мнению окружающих. Его решения и предпочтения будут незрелыми. Но с помощью интерфейса он будет активно влиять на мир, вызывая ответные действия в далеких уголках Земли. Интерфейс даст ребенку все необходимое. Он станет автономным.
* * *
homuncul

Страхи будущего. В порядке бреда

Из журнала «Наука в Фокусе» (март 2013), с сокращениями

«Как считал N, большинство прогнозов относительно будущего касаются технологии, демографии либо экономики, но редко затрагивают возможные изменения нравов. Следующие поколения людей, в представлении сегодняшних, живут дольше и в иных условиях, но придерживаются наших представлений о добродетелях. Эта ошибка тем более непростительна, что перед нами не только опыт последних столетий, но и бурные события, происходящие при нашей жизни. Не нужно быть провидцем, чтобы предсказать скорый запрет на использование животных в цирке, а в дальнейшем – в мясомолочной промышленности. После того, как мясо научатся выращивать методом тканевой инженерии, вегетарианство лишится этической составляющей. Такие прогнозы для N не представляли интереса. Однако он продолжил данную линию развития и пришел к выводу, что инвалиды начнут вызывать общественное осуждение. Обоснование представлялось в лучшем случае сомнительным: «Сегодня мы сочувствуем этим людям и согласны оплачивать их пособия. Однако ситуация кардинально изменится, когда регенеративная медицина и робототехника сделают замену утраченных конечностей доступной процедурой». С этого момента, утверждал N, калеки перестанут претендовать на компенсацию со стороны общества, а сочувствие сменится порицанием. Оставаться инвалидом смогут себе позволить лишь обеспеченные люди, и это будет считаться своего рода вызовом для окружающих.

…За окном начали сгущаться сумерки, когда он сообщил, что в будущем людей станут наказывать за то, что сейчас кажется правильным и естественным. Он привел несколько гипотетических примеров, самым вопиющим из которых был запрет на вынашивание детей. По его словам, технология выращивания эмбрионов вне материнского организма рано или поздно станет более безопасной и контролируемой, чем обычная беременность… Технология уже сегодня способна заменить первые и последние стадии 9-месячного срока. Постепенно она будет отвоевывать у природы все больше дней с обеих сторон и, с неизбежностью, поглотит его целиком. Так что тем, кто вознамерится родить ребенка, придется выезжать в малоразвитые страны, где это еще не будет считаться правонарушением.

Тема наказаний, очевидно, беспокоившая N, получила продолжение. Его впечатлили эксперименты Эдриана Оуэна по коммуникации с вегетативными больными с помощью сканирующего устройства. Он уверял, что дальнейшее развитие данной технологии позволит отказаться от тюрем в их традиционном понимании. Взамен двух крайностей – смертной казни и «гостиничного номера с интернетом» – опасных преступников можно будет вводить в бодрствующую кому на заранее установленный срок. Это лишит осужденного свободы в наиболее полном смысле слова, оставляя ему минимальную связь с окружающим миром. По мнению N, столь жуткое и беспомощное положение, вместе с тем, не смертельное и не причиняющее боли, позволит, наконец, соблюсти так трудно сочетаемые требования справедливости и гуманности. Collapse )
homuncul

Превзойти человека

Шимпанзе Аюму, живущий в Институте изучения приматов при киотском университете, без видимых усилий запоминает расположение 9 цифр, которые появляются на экране лишь на доли секунды. Чтобы ощутить уровень задачи, можно самостоятельно попытаться открыть хотя бы пять. Я неоднократно пробовал и позорно, в пух и прах, проиграл обезьянке.



Еще одно недавнее видео про Аюму от ВВС можно посмотреть здесь. Работая с шимпами не первый десяток лет, директор института, Tetsuro Matsuzawa, пришел к заключению, что предки человека, по всей видимости, обладали отличной краткосрочной зрительной памятью, а потомки по каким-то причинам её утратили. Известный психолог Nicholas Humphrey даже «нашел» причину – в качестве такого эволюционного фактора он предлагает развитие языка. Мол, язык постепенно стал вытеснять зрительную память (примерно как это происходит у детей). Интересная версия, но в духе лобовых адаптивных сценариев, и отчего-то душа к ней не лежит.
homuncul

Личный опыт детской памяти

Некоторое время назад случайно обнаружил одну особенность собственной памяти, которая кажется мне исключительно странной. После чего мысль о ней приходит в голову всякий раз, когда встречаю упоминания об экспериментах или клинических случаях проявления давно забытых воспоминаний. Эксперименты имею в виду те, что делал Пенфилд (и подобные им), когда электрическая стимуляция определенной точки мозга вызывала у пациентов яркие, очень детальные воспоминания эпизодов собственной жизни, звучащие мелодии и т.п. Или же, возвращаясь к Саксу, произвольные реминисценции у людей под влиянием дегенеративных процессов в ткани коры. Многое говорит за то, что общий объем автобиографической памяти человека превосходит объем, доступный его сознанию. Интересно, как это применимо к эпизодам детства.

Я пытался определить свое самое раннее воспоминание. Очень сложно быть уверенным в относительной хотя бы точности, но у меня вышло, что первый эпизод, который я помню, имел место в возрасте приблизительно трех лет. Однако дальше, перемещаясь по границе своей памяти, я открыл ту самую странность. До пяти моих лет мы жили в квартире, откуда потом уехали. Я достаточно хорошо могу воспроизвести вид комнаты родителей, указать расположение мебели, вид из окна; не менее подробно помню кухню, могу ощутить себя, сидящим за столом, посмотреть в коридор и т.п. Вполне способен мысленно пройтись по двору, помню улицу, подъезд и даже квартиру соседей, где меня в экстренных случаях оставляли на попечение добрейшей бабушки с внучкой. В принципе восстанавливается немало. Начисто не помню одного – свою комнату. У меня была отдельная комната, не помню вообще ничего. Ни одной детали, ни проблеска. Я знаю ее расположение в квартире, и мне даже по моей просьбе рассказали, какая мебель там стояла. Но увидеть не могу. Пытался долго. Пришлось убедиться, что закрыто наглухо.

Странно не только потому, что это место, где я проводил большую часть времени. Но еще и потому, что ребенок пяти лет должен помнить достаточно хорошо. Объяснения в голову не приходят; вариант, что там случилось нечто ужасное, что вытеснило все воспоминания из сознания, я могу соорудить, но он настолько противоречит всему прочему опыту, что я отклоняю его практически сразу. Более того, я думаю, что некоторое время после переезда все хорошо помнил. Стерлось после.

Резюме для данного случая не придумалось. Мне интересно, 1) замечали ли вы у себя странности детской памяти и 2) каков возраст самого раннего воспоминания (надежно определяемый)?

Бонус:
Elizabeth S. Parker et. al (2006) A Case of Unusual Autobiographical Remembering -- Neurocase [Abstract]
homuncul

Естественный отбор возвращается?..

Речь пойдет о прекрасном.
Под эгидой авторитетнейшего BMJ (British Medical Journal) издаются несколько журналов. В частности, один из них специализируется на вопросах биомедицинской этики. Действительно, Journal of Medical Ethics – полезный источник для отслеживания текущих идей и мнений специалистов, особенно учитывая стремительно возрастающие возможности науки и технологии по манипуляции биологическим материалом. В журнале, в том числе, обсуждаются потенциальные этические проблемы, с которыми человечеству предстоит столкнуться в недалеком будущем.

Однако недавно J Med Ethics, кажется, провозгласил новую реальность, к которой [видимо] придется готовиться… В конце февраля журнал опубликовал работу двух авторов, в которой выдвигается и обосновывается следующий тезис: убийство новорожденных младенцев должно стать разрешенной и легальной процедурой, применяемой на тех же основаниях, что и аборт. К этому предлагается определенная последовательность рассуждений. По убеждению авторов, плод и недавно родившийся ребенок, в сущности, принципиально не отличаются по своему этическому статусу - и тот, и другой не являются личностями. Таким образом, если мы согласны, что в определенных условиях допустимо лишение жизни по отношению к плоду, то ровно те же аргументы применимы и к новорожденному. Нельзя причинить вред, тождественный отнятию жизни у субъекта, если субъекта, т.е. индивида с собственными целями и задачами, не существует.

Отдельно оговаривается, что речь идет не только о тех случаях, когда у младенца выявлены тяжелейшие патологии. Инфантицид оправдан и в том случае, если ребенок абсолютно здоров, но его содержание обернется для родителей серьезным экономическим бременем. При этом даже институт приемных родителей не решит проблему полностью, потому что в определенном смысле для матери порой психологически тяжелее смириться с тем, что ее ребенок живет с другими людьми, нежели когда ребенка нет вовсе. Авторы предлагают не использовать термин «инфантицид», остроумно заменяя его политкорректным ‘after-birth abortion’. По их мнению, это подчеркивает этическое уравнивание данной процедуры с абортом. Вообще, текст замечательный во многих смыслах, а формулировки заслуживают отдельной похвалы за ясность и недвусмысленность. Например: “Merely being human is not in itself a reason for ascribing someone a right to life”. Все изложено настолько последовательно, что, определенно, доктор Менгеле с воодушевлением пожал бы авторам руку.

Авторы – итальянцы, мужчина и женщина. Специализируются по этическим проблемам медицины, обучались в Кембридже и Оксфорде, соответственно. Как несложно догадаться, статья вызвала бурную реакцию, с которой можно ознакомиться в том же журнале, ниже основного текста. В результате редактор вынужден был разместить отдельное заявление по этому поводу. Однако сам факт, что под брендом BMJ публикуются такого рода рассуждения, достоин, на мой взгляд, всяческого внимания.

Alberto Giubilini, Francesca Minerva (2012) After-birth abortion: why should the baby live? -- J Med Ethics Full Text
homuncul

Во что мы верим, но не можем доказать. Три мнения

ДЭНИЕЛ ДЕННЕТ [Daniel Dennett]— профессор философии, директор Центра когнитивных исследований Университета Тафтса. Автор нескольких книг, среди них — «Трактовка сознания», «Опасная идея Дарвина» и «Эволюция свободы».

Я верю, но пока не могу доказать, что владение человеческим языком (устным или письменным) — необходимая предпосылка сознания, в смысле существования субъекта, «Я», отличного от внешнего мира. Следовательно, животные и дети, еще не умеющие разговаривать — хотя они могут быть восприимчивы к опасности, способны страдать и испытывать боль и обладают замечательными познавательными способностями во многих отношениях (а в чем-то даже большими, чем у обычного взрослого человека), — не обладают сознанием в том смысле, о котором мы говорим. Иначе говоря, не существует (пока) целостного субъекта, способного страдать или получать удовольствие, способного переживать опыт и его интеллектуально осмыслять.

Это утверждение может шокировать тех, кто боится, что оно лишает животных и маленьких детей нравственной защиты, но это не так. Чью боль испытывает новорожденный? Пока нет того, кому она «принадлежит», но этот факт не дает нам разрешения причинять боль детям или животным, точно так же как и жестоко обращаться с телами людей, находящихся в коме, хотя у них, определенно, отсутствует сознание. Если личность развивается постепенно, то некоторые типы событий только постепенно становятся переживаниями, и не существует четкой границы между неосознаваемой болью (если ее можно так назвать) и сознаваемой болью; и к тому, и к другому нужно относиться этично. (И, конечно, в любом случае истинность эмпирической гипотезы совершенно не зависит от ее этических следствий, какими бы они ни были. Те, кто избегает тех или иных гипотез по чисто нравственным причинам, потакают собственным желаниям и тем самым препятствуют истинно научному подходу. Я был бы счастлив наделить животных и маленьких детей «личностью», но лишь по нравственным, а не по научным соображениям.) Тот, кого моя гипотеза шокировала, может сделать паузу и обратить внимание, что ее одинаково трудно как подтвердить, так и опровергнуть. Но я думаю, когда-нибудь она будет подтверждена. И вот что для этого потребуется. Collapse )
homuncul

Непрошенные пассажиры

Паразиты почти никогда не используют подобные стратегии против человека, но есть и исключения. Так, ришта проводит начало жизни, свернувшись клубком внутри плавающего в воде веслоногого рачка. Если человек, захотев пить, проглотит с водой и рачка, то рачок, растворившись в кислоте желудка, освобождает ришту. Паразит уползает из желудка в кишечник и, пробуравив его стенку, забирается в брюшную полость. Оттуда он отправляется в путешествие по соединительным тканям тела и странствует, пока не найдет себе пару. Двухдюймовый самец и двухфутовая самка вступают в сексуальную связь, после чего самец уползает умирать, а самка ползет под кожей к ноге. В пути оплодотворенные яйца начинаются развиваться, и к тому моменту, когда самка добирается до места назначения, яйца в ее матке успевают лопнуть и превратиться в кучу суетливых детенышей.

Этим детенышам, чтобы стать взрослыми, необходимо тоже попасть в веслоногого рачка, поэтому они гонят своего хозяина - человека к воде. Они так энергично возятся в матке матери, что частично выдавливают ее из тела; несколько личинок при этом вырываются наружу. Взрослые ришты приручают иммунную систему человека до такой степени, что могут без помех путешествовать по нашему телу, а вот детеныши поступают как раз наоборот. Они вызывают сильную реакцию, иммунные клетки во множестве стекаются к ним, кожа вокруг распухает и покрывается волдырями. Самый простой способ, каким жертва может получить облегчение от острой боли в ране, — это полить ее прохладной водой или просто сунуть ногу в пруд. Детеныши, которые уже успели выбраться из матери и находятся теперь в волдыре, отзываются на контакт с водой очень просто: уплывают прочь. Мать тоже реагирует на воду, выпуская на волю еще больше детенышей. При этом даже не нужно, чтобы матка выдавливалась наружу; мать выпускает малышей еще более странным путем: через рот. При каждом соприкосновении с водой и каждом сокращении пищевода полмиллиона малышей поднимаются ко рту ришты. Эти сокращения выталкивают ее из раны кусочек за кусочком, пока наконец и мать, и малыши полностью не покинут хозяина — мать для того, чтобы умереть, а малыши отправятся искать в воде новых веслоногих рачков, внутри которых можно свернуться колечком.

Это отрывок из книги «Parasite Rex», недавно вышедшей на русском. Хороший ее обзор был у Иванова-Петрова. А Элементы вывесили в открытый доступ главу.
Автор – известный «там» научный журналист, один из лучших, кто пишет на темы эволюции и биологии. Книг его, правда, мне читать не доводилось (а он их написал десяток), зато я хорошо знаком с его научно-популярными статьями.

В то время как в России вышла «Паразиты», книга десятилетней давности, на англоязычный рынок в продажу поступила его свежая книга «A Planet of Viruses» (2011). Два фрагмента которой есть в сети: здесь и здесь. Если кого заинтересует.


Собственно, это просто бесплатная реклама хорошей книги. А мысль возникла следующая. Все мы имеем опыт жизни в теле другого существа. Вполне можно считать, что в качестве паразита. Более того, паразитарное существование продолжается еще довольно продолжительное время после рождения. Взрослые особи в буквальном смысле тратят свои ресурсы на обеспечение потребностей беспомощного младенца, затем ребенка. Который, надо отметить, имеет немалые возможности манипуляции своими покровителями (не хуже Toxoplasma gondii). Что важно, личность человека, его характер формируется как раз в стадии паразитного существования. И вот вопрос, имеет ли это фундаментальные последствия для всей культуры, которую создает такое человечество. Скажем, были бы моральные нормы другими, если бы люди появлялись на свет готовыми сразу вести самостоятельную жизнь. Или например, какова будет религия у разумных паразитов, живущих в теле другого существа…

Понятно, биологически такие сценарии запрещены. Но как повод что-то дополнительно понять о самих себе, может, имеет смысл.
homuncul

Мера добра

/

В Канаде живут известные на весь мир сестры, близнецы-краниопаги: Tatiana и Krista. У них сращены головы. Предполагается, что в некоторых случаях информация из мозга одной девочки может передаваться в мозг другой. Например, Татьяна берет рукой предмет, на который не смотрит – зато на него смотрит Криста. То есть близняшки обладают способностью видеть через глаза друг друга. Или, скажем, можно пощекотать одну девочку, а засмеется другая. Есть также подозрение, что каждой из них бывают доступны мысли сестры. В этом смысле они уникальны.
Сейчас им четыре года. Исследователи ждут, пока Татьяна и Криста подрастут и смогут внятно рассказать о своих ощущениях.

A piece of their mind

Можно лишь удивляться адаптивным возможностям живого организма. Сестры научились ходить, хотя в их ситуации это совсем непросто. Они развиваются как обычные дети и очень любят мультики. Но в этой истории есть еще один аспект, который меня удивляет не меньше: их мать во время беременности знала, как обстоит дело.

Врачи сообщили ей, что эмбрионы срослись и что это означает для последующей жизни девочек (если они выживут). Мать отказалась делать аборт. То есть, заведомо зная, на что ее дети будут обречены, она приняла такое решение.

Очень сложно думать над этой ситуацией. Какими мотивами руководствуется взрослый человек, даря такую жизнь своим детям. Может, религиозными?.. или какими-то еще? Ниже 7-минутный репортаж АВС News: близняшки окружены любовью и заботой. Отец не сбежал а, напротив, поддерживает свою жену. Девочки смеются. И все же на это довольно нелегко смотреть, детей жалко. Они вырастут, и это навсегда.

А с другой стороны… еще вопрос, кто окажется более счастлив: Татьяна и Криста, живущие в благополучной Канаде, или ребенок без физических изъянов, родившийся где-то в Африке и погибший от голода или болезни.




Could Conjoined Twins Share a Mind? NY Times
homuncul

Связь с внешним миром

В свое время был впечатлен, узнав о существовании в СССР школы-интерната для слепоглухонемых детей, где усиленно занимались их развитием. Такие дети вырастали полноценными личностями, могли мыслить, общаться, осваивали школьную программу, а некоторые заканчивали университет. Ниже фрагменты старых текстов как пища для размышления о природе человеческой психики.


Из интервью организатора эксперимента, преподавателя Загорской школы-интерната, А.И. Мещерякова (1970):

Слепоглухонемой ребенок отделен от окружающих его вещей и от общества сплошной стеной молчания и темноты. Все свои представления о внешнем мире он может получить лишь посредством осязания. Лишенные обычных способов общения с людьми, обреченные на полное одиночество, слепоглухонемые дети умственно не развиваются. Даже их мимика не адекватна состоянию: они не умеют по-человечески ни улыбаться, ни хмуриться. Энергия этих детей может находить выход в нецеленаправленных движениях. Все это производит впечатление глубокой мозговой патологии. В действительности дело обстоит иначе. Слепоглухонемой ребенок — существо без человеческой психики, однако он обладает способностью развить ее до самого высокого уровня. Для этого нужно организовать общение ребенка с окружающим миром. Но как? Ведь этот мир для слепоглухонемого до начала его обучения пуст и беспредметен, а вещи, которыми заполнена наша жизнь, не существуют для него в их функциях и назначениях. Ясно, что путь к познанию мира у такого ребенка один — через тактильно-двигательный анализатор. Collapse )
homuncul

Савант

Девочка аутист Надя. Долгое время не могла научиться говорить. Однако с трехлетнего возраста делает наброски карандашом – в основном животных и преимущественно по памяти. Уровень изображений (особенно в части передачи динамики) намного превосходит рисунки не только обычных детей аналогичного возраста, но и большинства взрослых. Позднее, когда с ней начали целенаправленно заниматься и Надя научилась говорить, ее дар был утрачен.

В сети очень скудная информация. Есть книга Nadia: A Case of Extraordinary Drawing Ability in an Autistic Child (1979)
Про нее кратко упоминают Сакс и Рамачандран.

Nicholas Humphrey на основании сходства рисунков Нади и наскальных изображений верхнего палеолита выдвинул тезис о том, что пещерная живопись не может служить символом появления человека современного типа. Скорее, напротив, разум первобытных людей был близок к тому, что мы видим у савантов типа Нади, с гипертрофией одних систем засчет неразвитости других. Изобразительное творчество «современного человека» появляется гораздо позже, в Ассирии и Египте, и характеризуются совсем другой манерой изображения, более приближенной к детским, ригидным и схематичным рисункам.
Cave Art, Autism, and the Evolution of the Human Mind

А вот как рисовала Надя Collapse )

The Inner Savant

Блог, посвященный примитивным изображениям: socialfiction.org