Category: литература

homuncul

В поисках человека. Серая зона

“Несколько лет назад психологи из Гарварда обнаружили, что люди воспринимают пациентов, находящихся в вегетативном состоянии, более мёртвыми, нежели реально мёртвых. Похоже, это связано с тем, что смерть мы явно или подспудно расцениваем как отделение души от тела, и душа, таким образом, продолжает осознавать, размышлять и чувствовать, а в состоянии «овоща» сознание отсутствует – нет ни мыслей, ни эмоций”.

Написал на днях про исследования Оуэна -- он доказал, что часть вегетативных больных находится в сознании, и даже смог установить с ними контакт. В реальности, путь от первых догадок до полноценных и убедительных экспериментов занял много лет. Пройти такой путь, от всеобщего скепсиса до триумфа, мог только по-настоящему увлеченный и упорный человек.


Началось с того, что Оуэна посетила гениальная идея. Возможно, она посещала не только его, но именно ему хватило смелости и безрассудства, чтобы ее воплотить. С середины нулевых он неоднократно становился хэдлайнером новостей, в т.ч.и я писал про его знаменитый эксперимент.

Но тогда я просто изложил техническую часть. Теперь же мне важно было поставить акцент -- о чем эти эксперименты “на самом деле”. Как пишет сам Оуэн в конце 5-й главы своей книги:

I realized that by investigating the gray zone, we were really investigating what it means to be alive. We were exploring the border between life and death. We were right at the nexus of trying to figure out the difference between a body and a person, the difference between a brain and a mind.

Фактически, замер сознания у пациентов -- не только медицинский вопрос. На более фундаментальном уровне это попытка определить, кого мы считаем человеком. Со времен известного спора Платона и Диогена мы укротили атом и вырвались в космос, но в понимании самих себя вряд ли бы сильно впечатлили древних греков.

А зачем понимать? Хотя бы затем, что вскоре у нас в руках будут инструменты, способные направленно и глубоко изменять природу человека [прежде всего, генная инженерия и нейротехнологии]. И затем, что прежние нормы и системы управления рушатся, а в турбулентности у нас уже вполне хватит сил уничтожить цивилизацию целиком. И еще затем, что “радио есть, а счастья нет”. Словом, это не блажь и не любопытство философа. Это способ наименее болезненно войти в новую эпоху, где веками выработанные правила и приемы перестают работать. Чтобы сохранить ценное.

Возвращаясь к Оуэну, в книге он описывает свой многолетний поиск, делится любопытными деталями экспериментов с пациентами, своими мыслями и переживаниями. Добавляет объема в восприятие темы. История из первых рук -- читал не отрываясь, язык простой и понятный. Надеюсь, переведут.

В оригинале книгу выложил здесь

Моя новая статья про Оуэна.
homuncul

Поговорил с Лебедевым

Осенью общался с Михаилом Лебедевым из Университета Дьюка (США), многолетним соавтором Николелиса, сотрудником его лаборатории. Лебедев чуть ли не единственный русскоязычный специалист мирового уровня в области инвазивных интерфейсов мозг-компьютер, причем, с огромным экспериментальным опытом. Настроен он весьма оптимистично в отношении BCI: начинали они с 'ловли' одного нейрона, сегодня механические протезы управляются от мозга с 10-ю степенями свободы, дальше пойдет с ускорением. Главные барьеры биосовместимость электродов и энергопитание. Лебедев убежден, что люди будут имплантировать под череп сенсоры, и нас даже не придется уговаривать. Поинтересовался его мнением про ‘скандальную’ книжку Николелиса (см. про нее тут). Делюсь фрагментами разговора.


О том, как увлекся интерфейсами:

Мне всегда было интересно узнать, как работает мозг. Начинал я свою научную деятельность в Москве в Институте проблем передачи информации, в лаборатории Гурфинкеля. Мы работали с людьми и изучали моторный контроль у человека. Мы применяли электромиограмму, кинезиологические методы для измерения движений и позы, и это считалось исследованием мозга. Но мне всегда казалось, если мы изучаем мозг, то надо из него и записывать. И я помню, как приехал в Москву Ризолатти, который известен по открытию зеркальных нейронов. Он выступил, и у меня перед глазами картина, что живая обезьяна что-то делает и при этом регистрируется нейрон. Я подумал: вот этим я и хочу заниматься. Когда железный занавес в девяностых рухнул, я выбрал лабораторию, поехал, научился и вот занимаюсь этим до сих пор.

О том, привязаны ли функции к участкам мозга и клеткам:

Расскажу такую историю. Когда я только начинал, я записывал сигнал нейрона из соматосенсорной коры обезьяны. Она сгибала-разгибала кисть, я регистрировал активность нейрона. А затем мне нужно было найти рецепторное поле, то есть участок руки, на стимуляцию которого нейрон реагирует. К моему удивлению для многих нейронов я такого поля найти не мог. Когда обезьяна работает, они разряжаются, но невозможно найти их рецепторное поле. В чем дело? Пошел к научному руководителю, Рандалу Нельсону. И он говорит: вот видишь, есть большая разница между анестезированной обезьяной и бодрствующей. При анестезии хорошо, трогаешь – нейрон отвечает. Бодрствующий мозг – совсем другое дело.

Лебедев говорит, что базовые понятия о зонах мозга сложились в опытах с анестезированными животными. А в жизни все кучерявее:

В мозге идет колоссальный обмен сигналами, моторная область посылает в сенсорную и обратно. Это, конечно, не убирает понятие функциональной специализации, и каждая область делает что-то свое. У мозга мозаичная структура, имеются колонки, и некое кристаллическое устройство сохраняется. Но, тем не менее, информация перетекает очень вольно. Скажем, в экспериментах мы записываем из моторной коры и соматосенсорной. Если не знать, откуда мы пишем, очень трудно по записям понять, из какой области сигнал. То есть соматосенсорная регуляция движений работает практически так же как моторная.

Про количество вводимых электродов (лучшие интерфейсы используют сотни):

Человеческий мозг большой, и туда много можно поместить. В ближайшие годы будет идти движение по увеличению числа электродов и улучшению их качества. Один электрод будет записывать много нейронов вокруг себя. Сегодня он пишет лишь самим кончиком. А теперь представим, что он будет записывать по всей поверхности. Тогда он один может отследить тысячу нейронов, например. Это должно улучшить качество распознавания сигнала и качество контроля. Единственная проблема – при росте количества сигналов становятся более сложными модели, которые их обрабатывают. И требуется более длительное время для тренировки этих моделей.


Про эксперименты с крысами (и обезьянами), когда их мозги объединили в сеть Brainet:

Сами эксперименты могут казаться очевидными и примитивными. Но на первом этапе мы хотели показать – это в принципе можно сделать. А дальше нужно увеличивать число каналов связи, скажем, до сотни. Тогда произойдет качественный скачок. Далее нужно добавлять социальные моменты. Те же крысы, они ведь социальные животные. Берем их стаю и через интерфейс вводим обмен информацией между ними. Тогда им станет удобнее кооперировать, лучше друг друга понимать. Можно совмещать эти Brainet-ы так, чтобы происходило распределение внешних, в том числе, искусственных ощущений. И подключать искусственные органы чувств. Это могли бы быть интересные эксперименты.

Лебедев говорит о социальности крыс, но в уме держит, что эта история о людях.

Про Николелиса, который всю жизнь измерял дискретные нейроны и добился впечатляющих успехов, и сам бог велел ему быть прожженным редукционистом, но он предложил ‘аналоговую’ теорию мозга:

Он всю жизнь измерял дискретные нейроны, но в то же время очень интересовался распределенным представлением информации. Он всегда подчеркивал, что один нейрон ничего не значит, работать может только сеть. В книге есть представление о существовании полей, которые создаются пучками волокон. Конкретно эта вещь проверяемая, можно померить, насколько сильные поля, насколько они имеют эффект. Кстати, по этому поводу уже есть работы – действительно, определенная часть передачи сигналов от клетки к клетке происходит просто через наводку. Это совершенно не мистическая область, все поля измеряемые, все это можно оценить. Значимы эти эффекты или не значимы.

Про книжку:

Это критика попытки сделать искусственный мозг в виде цифрового компьютера. С некоторыми моментами согласен, с некоторыми не полностью. Согласен с тем, что мозг не является цифровым компьютером. Единственное подобие цифрового компьютера в нем, что я вижу, это потенциал действия. Но он совершенно не имеет отношения к представлению информации в виде нулей и единиц. Это просто метод качественной передачи сигнала по кабелю, не затухающей. Сигнал сам себя воспроизводит. Но когда он приходит на мишень, там уже все представляется в аналоговом виде. 

Далее в книге есть такая мысль, что любая модель имеет свойство расходиться с реальностью. Так и есть, и это мы знали уже 30 лет назад. Я слышал по поводу предсказания погоды, что в институте метеорологии пользуются моделями и они все расходятся. Но, с другой стороны, сейчас уже на пять дней предсказывают очень неплохо. То есть полностью отрицать попытку моделирования не стоит. Есть методы нейроимиджинга, где мозг разрезают на тонкие слои, и идея такая, что если все разрезать, все посмотреть и воспроизвести в компьютере, то получится точная модель. Казалось бы, ошибки будут накапливаться. И это могло быть справедливо для какой-то электрической системы, но мозг обладает интересным свойством – информация в нем представлена в распределенном виде. Так что модель может парадоксальным образом не разойтись. Скажем, есть способ рисования, картинку делят на множество клеточек и повторяют то, что находится в каждой из них. Хотя каждая клетка может содержать ошибку, в целом рисунок получается тот же. А мозг как раз использует некий голографический принцип для представления информации, в каждом элементе находится информация обо всем. Так что… мнений тут может быть много.

По поводу электромагнитных полей в мозге существуют теории, и они, в основном, связаны с теориями сознания. А это область довольно странная. Всем исследователям сознания словно хочется сказать – ну не может быть так, чтобы сознание возникало на нейронах. Давайте найдем что-то еще. Может, поле и есть сознание? Для меня это не выглядит радикально другим решением. Ведь поле – тоже физическая сущность. Мое мнение такое: проблему сознания мы в этом мире разрешить не можем. Любая попытка познать сознание сведется к чисто материалистическим объяснениям. Сигнал входит, обрабатывается, и на выходе мы видим ответ.

– А это не может считаться объяснением?

Ну, я просто не думаю, что будет открыта сущность сознания как таковая. Все объяснения в нашем мире материалистические, и иного быть не может. (Улыбается) Чтобы что-то понять, видимо, нужно выйти куда-то в другое измерение.

И в тему, вчерашняя лекция Александра Каплана “Можно ли заменить мозг?”
homuncul

Мозг: новая метафора или почему нейроны – не главное

Мигель Николелис, известный гуру нейроинтерфейсов, вместе с математиком написал книгу. Название с вызовом: “The Relativistic Brain: How it works and why it cannot be simulated by a Turing machine”. Объем небольшой, читается за день-два. Пишу не по свежему впечатлению – дело было в июне – но вот что помнится.

Это, во-первых, попытка описать работу мозга не так, как принято. Не через доктрину нейрона. И во-вторых, обосновать, почему мозг нельзя симулировать на компьютере. За обоснование отвечает, главным образом, математик. За работу мозга – Николелис. Кроме того, это атака на проект Human Brain Project, который оценен в 1.2 млрд. евро и который и без того вызвал скандалы в научных кругах.

Я здесь оставлю вопрос о машине Тьюринга, поскольку эти споры вечны и по большей части бесплодны. Доводы pro и contra давно высказаны, и книга – на мой взгляд – не прибавляет в копилку новых соображений. Когда лень спорить, тема попросту закрывается вопросом: как убедиться, что модель взаправду симулирует мозг?

Насчет живого мозга книга дает куда больше пищи. Николелис предложил нетривиальную идею. Но сперва он кратко останавливается на том, что мы знаем о нейронах после многих лет исследований, в том числе его собственных (подключение животных к компьютеру через вживленные в мозг электроды).

Теперь ясно, что один и тот же нейрон может участвовать в функционально разных клеточных ансамблях, причем одновременно. И обратно, одну и ту же задачу в разное время могут обеспечивать разные сочетания клеток. Есть подозрение, что комбинации вообще никогда в точности не повторяются. Далее, от внутреннего состояния мозга зависит то, как он ответит на стимул. Реакция определяется не столько характером воздействия, сколько контекстом ситуации, т.н. «внутренней точкой зрения» мозга.

Мозг непрерывно перестраивается, причем не только электрически, но и анатомически. Николелис сравнивает это с оркестром, где инструменты меняют свою форму под воздействием той музыки, что они вместе играют. Он подчеркивает, что этот аспект – brain dynamics – от милисекунд до часов и дней (пластичность) почти не представлен в теориях. Но мозг – крайне рекурсивная система, и это важно учитывать.

А главное, что полностью игнорируется в моделях – это электрические поля. Изучают и моделируют хождение импульсов между нейронами, а поля считают сопутствующим шумом. В лучшем случае их используют как ‘эхо’ нейронной активности при снятии ЭЭГ (как приток крови служит индикатором в фМРТ). Николелис утверждает: мозг – это аналого-цифровая машина, где цифровой компонент представлен спайками, а аналоговый – переплетением э/м полей.
[Нажмите для пояснения к картинке]
(A) Distributed groups of neurons produce electrical signals which are transmitted through a vast network of neural fibers, collectively known as the white matter. This defines the digital component. As these electrical signals flow through the white matter, it generates a complex manifold of neuronal electromagnetic field (NEMF), which defines the analog component. The NEMF then influences, by induction, the behavioral of the pools of neurons that gave rise to it. The same concept is showed in (B) using an electrical circuit equivalent, where groups of neurons work as batteries and a coil generates the NEMF that acts upon the original groups of neurons. In (C) a block diagram represents the dynamic and recursive nature by showing that once groups of neurons (digital component) generate an NEMF (analog component), the latter will influence the same group of neurons at a different time epoch, which defines a distinct internal brain state. The neurons, on their turn, generate a new NEMF, allowing the recursive process to continue.

И далее – гипотеза: поля образуют субстрат для ментального пространства (mental space). Они континуально связывают весь мозг, обеспечивая целостность восприятия. Здесь нет последовательного прохождения сигнала по цепочке – есть единое состояние; оно и порождает нелокальные феномены вроде ощущения «Я». В русле этой логики некоторые виды психических переживаний (сны, иллюзии, галлюцинации и т.п.), а также нервные расстройства представимы как искривления ментального пространства. Авторы отмечают, что геометрия ‘mental space’ скорее риманова, нежели эвклидова.

В отдельном разделе они пишут, что мысль про поля не нова, и ссылаются на предыдущие попытки с этой идеей работать. Ближе всего к ним Conscious Electromagnetic (CEMI) Field Theory (McFadden). Новое – это представление о пространственно-временном континууме как «внутренней точки зрения» мозга.

Всю книгу излагать не буду. Кому интересно, можно скачать здесь. Ценное в ней, на мой взгляд, это попытка включить в научное рассмотрение ‘аналоговый’ аспект работы мозга (помимо диффузии). Это неизбежно придется делать, поскольку целостность психических процессов все никак не поддается редукции к возбуждению отдельных нейронов. Авторы настаивают, что мозг надо рассматривать как интегрированную систему, которая обрабатывает информацию как единое целое, где нет разделения на "софт" и "хард", на "память" и "процессинг". Стоит добавить, что:

1. Поля реально могут влиять на активность нейронов.
2. От доктрины нейрона уже начали отказываться (теперь функциональный элемент нервной системы – сеть).

Upd. The Journal of Neuroscience: передача импульса в мозге может идти за счет слабых электрических полей [...]
homuncul

Что читаем

Взялся посмотреть статистику, какие книги скачаны наибольшее число раз с моей книжной полки. Глубоких выводов, конечно, по ней сделать нельзя. В числе лидеров, и это не удивительно, те книги, которые я упоминал в журнале. Кроме того, файлы могли накопить больше скачиваний просто потому, что появились раньше. Но все-таки какой-то срез это, наверное, дает. Что интересует людей в первую очередь (из субъективного набора, конечно).

Всего сейчас доступны более двухсот книг, привожу ТОП-30. Указывать количество для каждой позиции поленился; отмечу, что у победителя свыше полутысячи.

1. "The Tell-Tale Brain: A Neuroscientist's Quest for What Makes Us Human" by V. S. Ramachandran
2. "Consciousness: Confessions of a Romantic Reductionist" by Christof Koch
3. "Человек и квантовый мир: странности квантового мира и тайна сознания" М.Б. Менский
4. "Исследование мира осознанных сновидений" С.Лаберже
5. "Война и Мир в живой природе" Рыжков В.Л.
6. "Путь к реальности, или законы, управляющие Вселенной. Полный путеводитель" P. Пенроуз
7. "The Social Conquest of Earth" by Edward O. Wilson
8. "Artificial Intelligence: A Modern Approach (3rd Edition)" by Stuart J. Russell, Peter Norvig
9. "Рождение сложности. Эволюционная биология сегодня. Неожиданные открытия и новые вопросы" А.Марков
10. "Учение о галлюцинациях" В.А.Гиляровский
11. "Глаз разума: Фантазии и размышления о самосознании и душе" Хофштадтер Д.Р., Деннет Д.К.
12. "You Are Not a Gadget: A Manifesto" by Jaron Lanier
13. "Морфогенез и эволюция" В.Г.Черданцев
14. "Устройство памяти. От молекул к сознанию" С.Роуз
15. "Musicophilia: Tales of Music and the Brain" by Oliver Sacks
16. "Тайный мир рисунка" Грегг М. Ферс
17. "Доказательство Бога. Аргументы ученого" Фрэнсис Коллинз
18. "Разум и материя" Э. Шредингер
19. "Strangers to Ourselves: Discovering the Adaptive Unconscious" by Timothy D. Wilson
20. "The Grand Design" by Stephen Hawking
21. "Lifelines: Biology Beyond Determinism" by Steven Rose
22. "The Logic of Chance: The Nature and Origin of Biological Evolution" by Eugene V. Koonin
23. "Self Comes to Mind: Constructing the Conscious Brain" by Antonio Damasio
24. "Cells, Gels and the Engines of Life" by Gerald H. Pollack
25. "Phantoms in the Brain: Probing the Mysteries of the Human Mind" by V. S. Ramachandran & S. Blakeslee
26. "Гёдель, Эшер, Бах: эта бесконечная гирлянда. Метафорическая фуга о разуме и машинах в духе Льюиса Кэрролла" Хофштадтер Д.
27. "Во что мы верим, но не можем доказать. Интеллектуалы XXI века о современной науке" под ред. Дж.Брокмана
28. "The Feeling of What Happens: Body and Emotion in the Making of Consciousness" by Antonio Damasio
29. "Conversations on Consciousness: What the Best Minds Think about the Brain, Free Will, and What It Means to Be Human" by S.Blackmore
30. "Less Than Human: Why We Demean, Enslave, and Exterminate Others" by David Livingstone Smith

Вот такой рейтинг. Немного странный, я сам к этому причастен. Однако многие книги, находящиеся ниже, вполне могли бы заменить те, что выше. Например, недооценена, на мой взгляд, замечательная книга "Критическая масса. Как одни явления порождают другие" Филипа Болла. Или, скажем, "Паразиты. Тайный мир" Карла Циммера. Также "Emergence: The Connected Lives of Ants, Brains, Cities, and Software" – отличная вещь, но выложена только в начале 2013 г. Хотя нет смысла перечислять все: ниже оказалось много достойных книг. Продолжаю наблюдения.
homuncul

Запертые в числовом пространстве

Можно ли непосредственно увидеть объект платоновского мира? Давно хотел привести фрагмент из известной книги Оливера Сакса, где он рассказывает об удивительных близнецах с редким даром, которые с семи лет содержались в различных лечебных учреждениях с диагнозами от психоза и аутизма до тяжелой умственной отсталости. На мой взгляд, это одна из лучших глав, написанных на тему нейропсихологии. К сожалению, целиком она не поместится, поэтому выборочно:


«Майкл и Джон, к примеру, могут описать погоду и события любого дня своей жизни, начиная с того времени, когда им было по четыре года. Их речь, хорошо схваченная Робертом Сильвербергом в образе Меланжио, одновременно инфантильна, исключительно подробна и начисто лишена эмоций. Назовите им любую дату – и, повращав глазами и устремив взгляд в пространство, они примутся бесстрастно и монотонно описывать погоду, политические события и эпизоды своей собственной жизни в тот день… Нередко в их рассказах упоминаются болезненные и мучительные происшествия детства, презрение и травля со стороны окружающих, но все это сообщается ровным тоном, без намека на внутреннюю оценку или чувство. Похоже, здесь действует чисто «документальная» память, без какого бы то ни было личного отношения, без всякого внутреннего соучастия и живой струны. Можно предположить, что эмоции вытеснены из памяти близнецов в результате защитной реакции, свойственной обсессивному и шизоидному типу (к которому, безусловно, принадлежат Майкл и Джон), но гораздо вероятнее, что их воспоминания по самой своей природе документальны и бесстрастны. Отсутствие связи с личностью является ключевой характеристикой подобного рода эйдетической памяти.

Память эта, несмотря на незрелость и безликость, заслуживает дополнительного внимания в силу особых свойств, обычно упускаемых профессионалами, однако заметных любому неподготовленному, но способному удивляться наблюдателю. Поражают прежде всего ее колоссальные масштабы, отсутствие у нее всяких видимых пределов, а также самый способ извлечения воспоминаний. Если спросить близнецов, как удается им удерживать в голове трехсотзначные числа и триллионы событий сорока лет жизни, они ответят просто: «Мы это видим». Визуализация – необычайной интенсивности, неограниченного радиуса и абсолютной достоверности – является ключом к пониманию происходящего. Вероятно, это врожденное физиологическое свойство их мозга, похожее на те способности к внутреннему усмотрению, которые обнаружил А. Р. Лурия у своего мнемониста (хотя, скорее всего, у близнецов отсутствует такая яркая синестезия и сознательная организация воспоминаний, как у знаменитого луриевского пациента). Я считаю, что близнецам доступна гигантская панорама, что-то вроде ландшафта или горного рельефа – пространство всего, что они когда-либо слышали, видели, думали и делали. В мгновение ока, заметное извне как краткое вращение зрачков и фиксация взгляда, они могут обнаружить и разглядеть мысленным взором все, что находится в этом безмерном ландшафте.

Такая память очень необычна, но не уникальна. Она встречается и у других людей, но мы почти ничего не знаем о ее происхождении и механизме. Есть ли в близнецах помимо нее еще хоть что-нибудь более глубокое и интересное? Думаю, что есть.

Известна история о том, как в девятнадцатом веке сэр Герберт Окли, эдинбургский профессор музыки, оказавшись как-то в деревне и услышав визг поросенка, тут же закричал «соль-диез!» Кто-то подбежал к роялю проверить – звук и вправду оказался соль-диезом. Именно этот забавный эпизод напомнило мне мое первое, неожиданное и удивительное знакомство с природным талантом, с «естественным» режимом существования близнецов. Однажды я увидел, как с их стола упал коробок спичек, и его содержимое рассыпалось по полу. «Сто одиннадцать!» – одновременно закричали оба, и затем Джон вдруг прошептал: «Тридцать семь». Майкл повторил это число, Джон произнес его в третий раз и остановился. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сосчитать спички, – их было 111.
– Как вы могли пересчитать их так быстро? – спросил я и услышал в ответ:
– Мы не считали. Мы просто увидели, что их сто одиннадцать. Collapse )
homuncul

Групповой отбор: Уилсон, Докинз, Анти-Уилсон

Новая книга Эдварда О. Уилсона The Social Conquest of Earth сейчас в списке лидеров продаж Amazon по разделу «Эволюция». Уилсон давно вошел в учебники, национальной научной медалью награжден еще в 1976 году, на три года раньше Ричарда Фейнмана. Кроме того, он входит в число немногих, кто стал лауреатом Пулитцеровской премии дважды. Специализация Уилсона - эволюция социальных видов. Важная и богатейшая тема как сама по себе, так и в узком смысле, применительно к Homo sapiens. На это накладывается определенная предыстория, эволюция взглядов самого Уилсона: в семидесятые он революционизировал свою область, положив начало социобиологии (за что нещадно получал от эволюционных психологов), теперь же от части своих взглядов отказался, взявшись реабилитировать групповой отбор, что вызывает возмущение с противоположной стороны. Прочитать The Social Conquest of Earth было в планах, но намерение сделать это многократно усилилось после того, как ознакомился с рецензией Ричарда Докинза.

Сомнений, что книга вызовет у Докинза недовольство, разумеется, не было. Интересовало, до какой степени и что будет предложено в качестве возражения. На первую часть ответ исчерпывающий: Докинз обвинил Уилсона в непонимании эволюционной теории и призвал выбросить книгу with great force («Зина, в печку её!»). Рецензия написана в традиционном для Докинза ключе, который его сторонники, возможно, назовут прямотой и решительностью, а недоброжелатели - грубостью на грани хамства. Я не вижу здесь большой проблемы. За много лет Докинз хорошо усвоил, какой стиль текстов приносит ему успех, и следует ему. Рецензией, впрочем, это можно назвать лишь условно: Докинз не говорит, о чем книга, не рассматривает содержание с разных сторон, а фокусируется исключительно на одном вопросе – существует ли групповой отбор.

По этому поводу сразу вспоминается его пятилетней давности короткая перепалка с Фрименом Дайсоном. На этот раз Докинз «отчитывает» не физика, пусть и выдающегося, а биолога, всю жизнь занимавшегося эволюцией. Здесь, однако, также нет проблемы, если доводы популяризатора крепки и убедительны. К сожалению, чтобы до них добраться, пришлось почти три страницы читать рассуждения, напрямую не относящиеся к делу. Сперва Докинз укоряет Уилсона, что тот не отреагировал на критику своей резонансной статьи в Nature (формально это не так, на критику есть ответ), а затем перессказывает теорию эгоистичного гена и кин-отбора Гамильтона. Те, кто знаком с этими концепциями, первую половину текста могут благополучно выкинуть with great force и перейти непосредственно к вопросу, почему групповой отбор – наивная методологическая фантазия, не существующая в природе. Collapse )
homuncul

Непрошенные пассажиры

Паразиты почти никогда не используют подобные стратегии против человека, но есть и исключения. Так, ришта проводит начало жизни, свернувшись клубком внутри плавающего в воде веслоногого рачка. Если человек, захотев пить, проглотит с водой и рачка, то рачок, растворившись в кислоте желудка, освобождает ришту. Паразит уползает из желудка в кишечник и, пробуравив его стенку, забирается в брюшную полость. Оттуда он отправляется в путешествие по соединительным тканям тела и странствует, пока не найдет себе пару. Двухдюймовый самец и двухфутовая самка вступают в сексуальную связь, после чего самец уползает умирать, а самка ползет под кожей к ноге. В пути оплодотворенные яйца начинаются развиваться, и к тому моменту, когда самка добирается до места назначения, яйца в ее матке успевают лопнуть и превратиться в кучу суетливых детенышей.

Этим детенышам, чтобы стать взрослыми, необходимо тоже попасть в веслоногого рачка, поэтому они гонят своего хозяина - человека к воде. Они так энергично возятся в матке матери, что частично выдавливают ее из тела; несколько личинок при этом вырываются наружу. Взрослые ришты приручают иммунную систему человека до такой степени, что могут без помех путешествовать по нашему телу, а вот детеныши поступают как раз наоборот. Они вызывают сильную реакцию, иммунные клетки во множестве стекаются к ним, кожа вокруг распухает и покрывается волдырями. Самый простой способ, каким жертва может получить облегчение от острой боли в ране, — это полить ее прохладной водой или просто сунуть ногу в пруд. Детеныши, которые уже успели выбраться из матери и находятся теперь в волдыре, отзываются на контакт с водой очень просто: уплывают прочь. Мать тоже реагирует на воду, выпуская на волю еще больше детенышей. При этом даже не нужно, чтобы матка выдавливалась наружу; мать выпускает малышей еще более странным путем: через рот. При каждом соприкосновении с водой и каждом сокращении пищевода полмиллиона малышей поднимаются ко рту ришты. Эти сокращения выталкивают ее из раны кусочек за кусочком, пока наконец и мать, и малыши полностью не покинут хозяина — мать для того, чтобы умереть, а малыши отправятся искать в воде новых веслоногих рачков, внутри которых можно свернуться колечком.

Это отрывок из книги «Parasite Rex», недавно вышедшей на русском. Хороший ее обзор был у Иванова-Петрова. А Элементы вывесили в открытый доступ главу.
Автор – известный «там» научный журналист, один из лучших, кто пишет на темы эволюции и биологии. Книг его, правда, мне читать не доводилось (а он их написал десяток), зато я хорошо знаком с его научно-популярными статьями.

В то время как в России вышла «Паразиты», книга десятилетней давности, на англоязычный рынок в продажу поступила его свежая книга «A Planet of Viruses» (2011). Два фрагмента которой есть в сети: здесь и здесь. Если кого заинтересует.


Собственно, это просто бесплатная реклама хорошей книги. А мысль возникла следующая. Все мы имеем опыт жизни в теле другого существа. Вполне можно считать, что в качестве паразита. Более того, паразитарное существование продолжается еще довольно продолжительное время после рождения. Взрослые особи в буквальном смысле тратят свои ресурсы на обеспечение потребностей беспомощного младенца, затем ребенка. Который, надо отметить, имеет немалые возможности манипуляции своими покровителями (не хуже Toxoplasma gondii). Что важно, личность человека, его характер формируется как раз в стадии паразитного существования. И вот вопрос, имеет ли это фундаментальные последствия для всей культуры, которую создает такое человечество. Скажем, были бы моральные нормы другими, если бы люди появлялись на свет готовыми сразу вести самостоятельную жизнь. Или например, какова будет религия у разумных паразитов, живущих в теле другого существа…

Понятно, биологически такие сценарии запрещены. Но как повод что-то дополнительно понять о самих себе, может, имеет смысл.
homuncul

Сознание как расплата

Антонио Дамасио, известный в мире нейробиолог, возглавляет USC Brain and Creativity Institute, автор нескольких книг. В одной из них понравилась мысль, которую захотелось процитировать. Лучше всего, конечно, она воспринимается в контексте книги и в оригинале, но я надеюсь, что мой неловкий перевод все-таки передает основной смысл.

«Драма человеческой природы проистекает исключительно из наличия сознания. Безусловно, сознание и возможность с его помощью открывать мир позволяют нам устраивать лучшую жизнь для себя и для окружающих. Но цена, которую мы платим за эти улучшения, высока. Это не только цена страха, опасности и боли. Это цена знания о том, что переживаешь страх, опасность и боль. Хуже того: это цена знания, что есть удовольствие, и понимания, когда в какой-то момент оно недосягаемо.

Тем самым человеческая драма есть следствие сознания, поскольку подразумевает приобретение сведений в результате сделки, которую никто из нас не заключал: расплатой за более полное существование становится утрата неосведомленности об этом существовании. Данная нам способность ощущать происходящее представляет собой ответ на вопрос, который мы не задавали, и нашу ставку в сделке с дьяволом, по которой мы не вели переговоров. Природа сделала это за нас.»

Antonio Damasio The Feeling of What Happens: Body and Emotion in the Making of Consciousness
homuncul

Эволюционизм: редко используемый аргумент

Поскольку заглянуть в прошлое невозможно, эволюционные дебаты нередко носят абстрактный характер. Скептики требуют переходных форм, их оппоненты предъявляют фрагментарные останки. В то же время вопрос, как тот или иной «переходный» организм мог в действительности жить и выживать, в большинстве случаев остается без ответа. Особенно чувствительный момент – крупные эволюционные события, предполагающие кардинальные перестройки тела и образа жизни. Скажем, выход рыб на сушу. Говоря откровенно, это из области фантастики: мы все знаем рыб, разве могут рыбы выжить вне воды? да и зачем бы им это стало нужно? Реконструкции условного Тиктаалика не сильно убеждают, в конце-концов художник может нарисовать что угодно, и за ним не проверишь.
Для меня удивительно, что в спорах эволюционисты редко вспоминают о «переходной» форме, которая существует в наше время и замечательно себя чувствует. Это илистый прыгун. Рыба, большую часть времени живущая вне воды и передвигающаяся по суше на плавниках. На мой взгляд, одно короткое видео этой рыбы снимает большую часть вопросов на вышеозначенную тему.



Ролик является отрывком из фильма ВВС Life (2009). Потрясающие съемки, удивительные подробности жизни разных животных и нарратив Дэвида Аттенборо. Это высший уровень, настоятельно рекомендую.

После сюжета об илистом прыгуне в фильме идет рассказ о рыбе, которая взбирается вверх по отвесным скалам на десятки метров. Если бы кто-нибудь предложил эволюционный сценарий, согласно которому живущая в океане рыба поднимается по скалам, чтобы попасть на остров и продолжить жить в пресной воде, моя реакция была бы предсказуемой: я бы порекомендовал автору лечение. Однако такая рыба - самая что ни на есть реальность.