Category: образование

homuncul

Взрослый "маугли": жизнь без слов

Затрудняюсь представить внутренний мир человека, который не знает ни одного языка и не подозревает, что языки существуют. Такой человек даже не догадывается, что можно называть предметы по именам и разговаривать с окружающими. Еще труднее вообразить, что он ощущает, когда идея языка впервые открывается перед ним. Очень впечатлила странная и драматичная история Ильдефонсо, глухого американца мексиканского происхождения. Её рассказывает Сьюзан Шаллер (Susan Schaller) в своей книге "Man without Words", предисловие к которой написал Оливер Сакс. Он же, к слову, и убедил автора издать такую книгу после того, как узнал про Ильдефонсо. (Совсем недавно на основе книги вышел документальный фильм).

Случилось это в 1970-х, Сьюзан тогда была совсем молодой девушкой, владеющей языком жестов. Она подрабатывала в общественной организации помощи глухим. Её будущий ученик, 27-летний Ильдефонсо, не знал, что он глухой – он вообще не знал, что существуют звуки. Его никогда не учили языку жестов, и он не имел ни малейшего представления о том, что люди могут разговаривать. Это, правда, выяснилось позже. Я перевел (наскоро, с минимальными сокращениями) ключевой фрагмент её интервью 2009 года, где Сьюзан вспоминает, как шел процесс обучения. Однажды её направили помогать в класс «Навыки чтения». Там, среди двух десятков глухих учеников она впервые увидела Ильдефонсо.

* * *

Он держался так, будто на нем смирительная рубашка. Он забился в угол, защищая себя. Я заметила, что он следил за ртами, он изучал людей. Даже будучи напуганным, он смотрел: что происходит, что происходит? Я видела, как к нему подошла ассистентка и заговорила на языке глухонемых. Она, в самом деле, паршиво владела знаками и была очень раздражена. Она открыла учебник, взяла его руку с карандашом и стала водить от изображения кошки к знаку «C-A-T». Потом пошла дальше. Он просто остался с этим бессмысленным взглядом и был очень напуган. Было очевидно, что он понятия не имел, что он только что делал. Так что я не могла уйти. Мне стало любопытно. Я подошла к нему и показала жестами: «Привет. Меня зовут Сьюзан». Он попытался это скопировать и воспроизвел неряшливую версию «Привет, меня зовут Сьюзан». Очевидно, он не понимал, что делал. В этом не было языка. Меня это потрясло.

Он выглядел как индеец-майя, и я подумала, что если бы он знал мексиканский язык жестов, он не стал бы пытаться меня копировать. Это не то, что обычно делают, даже если вы не знаете конкретного языка. Я не могла уйти. Я постепенно выяснила, что этот человек не знал никакого языка. Как я уже говорила, я убедилась, что он был очень умным. Я видела, что он очень старается. Мне было двадцать два года. Я понятия не имела о том, что нужно делать. Я столкнулась с проблемой, как передать идею языка кому-то без языка.

И он даже не знал, что существует такая вещь как звук?

Я об этом в то время не подозревала. Вокруг было много суматохи. Я просто должна была начать. Я просто попыталась наладить общение. Каждый раз, когда я поднимала руки, он поднимал руки. Он подражал. У него было выражение лица: что мне следует делать? Очень скоро стало очевидно, что всю свою жизнь он выживал копированием. Он видел, что если вы собираете помидоры, кладете их в ведро и получаете зеленые бумажки, а затем вы берете эти зеленые бумажки и идете вон в тот магазин, там вам дают лепешки. Если вы это увидели, то вы собираете помидоры, кладете их в ведро, получаете зеленую бумагу... Я имею в виду, он не знал, что именно он делает, но он мог выживать. По крайней мере, он получал лепешки. Таким образом, самым удручающим опытом за всю мою жизнь, без сомнения, была эта визуальная эхолалия. Как с этим справиться? Он понятия не имел, что есть такая вещь, как беседа, диалог: вы слушаете, я говорю; я говорю, вы слушаете. Он совершенно не догадывался об этом!

Collapse )
homuncul

Первооткрыватель R.E.M.

В науке 1953 г. ознаменовался как минимум двумя открытиями, имевшими фундаментальное значение. Nature опубликовал статью о расшифровке структуры ДНК, а Science – про особое состояние, случающееся у спящего человека регулярно, и которое сопровождается быстрым движением глаз. Оба текста представляли собой весьма краткие заметки, давшие старт перевороту в своих областях исследований.

Представление про так называемый "парадоксальный сон" сегодня кажется само собой разумеющимся, но наука не знала о нем вплоть до начала 1950-х. Сон в целом рассматривался как угасание активности, когда не происходит ничего существенного. Обнаружение стадии, в которой мозг работает с той же интенсивностью, что и в бодрствовании, не просто было неожиданным. Оно радикально изменило всю сомнологию. Но если про R.E.M. знают практически все, то фамилия человека, его открывшего, мало кому известна. С точки зрения Google это чуть ли не мифическая фигура: за редким исключением вы не найдете его фотографий. Его научная судьба разительно отлична от судьбы тех же Уотсона и Крика, и это отличие само по себе поучительно. Человека звали Евгений Азеринский.

В 1951 году ему исполнилось 30 лет. Почти каждую ночь он проводил в одной из комнат Abbott Hall Чикагского университета, где пытался отслеживать движения глаз у спящих людей. Чтобы добиться хоть какого-то успеха в науке, у него оставалось мало времени. Ученой степени у него не было, он лишь надеялся ее получить, работая в лаборатории Натаниэля Клейтмана, куда попал больше в силу обстоятельств, нежели в результате осознанного выбора. Уроженец Кишинева, в двадцатилетнем возрасте эмигрировавший в США, Клейтман уже был авторитетным исследователем сна, основателем первой в мире сомнологической лаборатории, известным своим экспериментом по изучению суточных циклов, когда он с напарником провел месяц в пещере без доступа к солнечному свету. Однако для Азеринского, по его признанию, сон являлся наименее желаемой областью, которой он хотел бы заниматься. Collapse )
homuncul

Эволюция. Выход рыб на сушу

Полгода назад я уже немного затрагивал этот вопрос. Теперь дополню.
Возможно, у немалого числа людей со школьных лет сложился в голове определенный эволюционный сценарий. Согласно ему рыбы постепенно учились перемещаться по земле, сначала двигаясь в основном при помощи тела, извиваясь (примерно вот так). И лишь спустя миллионы лет, по мере того как модифицировались плавники и укреплялась мускулатура, они смогли овладеть техникой передвижения, присущей современным тетраподам. Однако такой сценарий не обязателен. Даже сейчас существуют настоящие, в полном смысле слова, рыбы, плавники которых уже сложно назвать плавниками (fins). Это вполне себе конечности (limbs), которым позавидует любая кистеперая рыба. Например:

/

Это так называемая рыба-лягушка (еще и еще). Их много разновидностей, но почти все они используют свои конечности по назначению: для ходьбы. Взгляните.




Таким образом, рассматривая эволюцию, уместно предположить, что соответствующая преадаптация возникла прежде всякого выхода на сушу. Учиться такой рыбе особо нечему, она уже освоила ремесло и располагает необходимым инструментарием.
homuncul

Хак мозга в домашних условиях

Чтобы быстро улучшить работу мозга, достаточно обычной 9-вольтовой батарейки. К ее «плюсу» и «минусу» крепятся два провода, их противоположные концы помещаются в куски губки (или ваты), смоченные соленой водой. Эти кусочки губки фиксируют на противоположных сторонах головы – и вот вы уже запустили процесс транскраниальной стимуляции мозга постоянным током (transcranial direct-current stimulation, tDCS). [Для безопасности желателен еще и резистор, в целом получается примерно вот так].

«Апрельский номер журнала Nature рассказывает об экспериментах Винсента Кларка, нейробиолога из Университета Нью-Мексико (США). Кларк обнаружил, что tDCS повышает способность к обучению. По условиям эксперимента группе добровольцев надлежало играть в компьютерную игру DARWARS Ambush!, разработанную для тренировки военнослужащих, направляемых в Ирак. Ее суть заключается в выработке умения замечать объекты, скрытые на фоне сложного ландшафта. Посредством электродов, прикладываемых к голове, испытуемые во время игры получали 30-минутную электростимуляцию на правой стороне мозга. Участники, которым подавался ток силой 2 миллиампера, показали результаты в два раза лучшие, нежели те, кто подвергался стимуляции током величиной всего 0,1 мА.
«Они обучались быстрее, но у них нет никаких предположений или внутренних ощущений насчет того, почему это происходило», — говорит Кларк. Ученый рассматривает tDCS в качестве способа практически разделить механизмы обучения и сознания. По его словам, данная область исследований «в скором времени испытает взрывной рост и даст нам множество новой информации, в то же время поставив перед новыми вопросами».
Помимо ускорения процессов обучения, стимуляция мозга оказывает влияние на ряд других свойств психики. В частности, эту методику всерьез рассматривают как перспективное средство для лечения депрессий, посттравматических стрессов, задержек речевого и психического развития, других нервных расстройств». -- отсюда

С одной стороны, можно порадоваться тому, что найден новый неинвазивный и простой (дешевый) метод, с помощью которого можно повысить эффективность работы мозга, убрать отдельные дефекты, улучшить обучаемость и т.п. Но с другой стороны, именно его простота представляет собой проблему, но уже не научного, а социального свойства: этот метод доступен каждому. Сейчас начинается пора экзаменов. К примеру, - рассуждает Nature, - часть студентов/абитуриентов воспользуются стимуляцией и тем самым получат преимущество. Каковы перспективы общества, в котором те, кто не прибегает к искусственной стимуляции, заведомо оказываются в проигрышной ситуации? Возникнет среда, вынуждающая людей применять tDCS, даже если они к этому не стремятся.

Автор обозначает проблему, но не предлагает решения. По-видимому, его и нет на текущий момент. В то же время, уже сейчас значительный процент взрослого населения в тех же США потребляет всякого рода фармакологию, сидит на антидепрессантах. Можно ли здесь провести параллель?

Fox D. (2011) Neuroscience: Brain buzz — Nature


homuncul

Особый род памяти

Доцент факультета психологии МГУ Вероника Нуркова
- единственный в России ученый, занимающийся проблемой автобиографической памяти.


Конечно, и философы, и вслед за ними психологи занимаются памятью уже не первое столетие. Но дело-то в том, что речь всё это время шла совсем о другой памяти! Память о собственной жизни — совершенно особая система знаний. Она даже организована принципиально иначе, чем память о мире, так называемая семантическая. Collapse )