Category: общество

homuncul

Мозг, машины и просветление. Сценарий Ликлайдера

Написал о том, как и почему людям почти неизбежно придется подключать мозг к компьютерам. В чем логика и основной драйвер (за пределами медицины), какие инструменты нейротеха уже имеются либо разрабатываются.

Полный текст в жж не помещается, выложил на отдельной страничке.

homuncul

Этика мозга в пробирке

Несколько видных ученых, среди которых такие крупные фигуры как George M. Church и Christof Koch, собрались подумать, куда идет техника создания органоидов и химер. Какие проблемы мы получим в недалеком будущем.

Сейчас органоиды всего лишь комки клеток, с ними проводят разные эксперименты, тестируют лекарства, но где остановиться? Можно вырастить мини-мозг и делать с ним всякое -- с какого момента (объема) он превращается в чувствующий объект, к которому применимы этические принципы?

То же касается химер, животных с человеческими органами (частями органов). Вот, скажем, мыши с половиной мозга из клеток человека, надо ли к ним относиться как-то иначе. Или, добавлю от себя, обезьяны со встроенными генами человека. Технически многие вещи уже возможны либо будут скоро возможны.

“По мере того, как суррогаты мозга становятся более крупными и более сложными, вероятность того, что они обладают способностями, близкими к человеческим, может стать менее отдаленной. Такие возможности могут включать в себя способность чувствовать (в некоторой степени) удовольствие, боль или страдание; способность хранить и извлекать память; или, возможно, даже восприятие субъектности или осознание себя”.






Трудность в том, что ситуация уникальна, никогда человек с подобным выбором не сталкивался. Нет ориентиров в прошлом опыте, трудно понять, от чего отталкиваться. Плюс технически мы не умеем “измерять” сознание или уровень страдания, да и в целом эмоции и переживания.

Если органоиды соединены в систему -- вот мозг(и), вот печень и сердце, вот легкие и желудок -- то какой статус у этой системы? Это чувствующий организм или препарат для опытов любого рода? Неизвестно.

Авторы формулируют вопросы, которые появляются при развитии нынешних биотехнологий и не дают ответов. Ответы они призывают искать сообща.

Что меня порой смущает в таких воззваниях -- чрезмерное педалирование этической стороны, которая может препятствовать научной работе. Особенно в нынешних условиях, когда чувства, интеллект и сознание “находят” повсюду, от растений до одноклеточных.

С другой стороны, вопросы интересные и нетривиальные. А опыты с такими системами могут пролить свет как раз на природу и механизмы сознания.

The ethics of experimenting with human brain tissue” -- Nature, April 2018

homuncul

Долг платежом красен

В 1835 году компенсация за отмену рабства в Британии составила 20 млн. фунтов стерлингов или 40% годового дохода государства. Сегодня это эквивалентно £300 млрд. Деньги пошли, разумеется, не бывшим рабам, а их владельцам -- тем, кто пострадал, лишившись ‘имущества’ и законного дохода.

У правительства на руках не было такой суммы, и оно взяло 15 млн. в кредит у банкиров. Автор статьи в Guardian пишет, ссылаясь на Казначейство Её Величества, что долг был окончательно погашен в 2015 году. А значит, многие поколения британцев, включая нынешнее, оплатили своими налогами компенсацию рабовладельцам 1830-х годов.

Там же он приводит детали: после отмены рабства бывшие рабы были обязаны еще несколько лет отработать у хозяев без оплаты. Рабство отменялось не повсюду, в Индии оно оставалось. Выплаты получили 47 тыс. человек.

Если просто разделить £300 млрд. на 47 000, то на каждого выходит неплохая сумма, больше шести миллионов фунтов. Но в жизни, конечно, такие суммы не делятся просто.

“Недавние исследования… показали поразительное разнообразие людей, получивших компенсацию, от вдов в Йорке до священнослужителей в Мидлендсе, адвокатов в Дареме и производителей стекла в Бристоле. Тем не менее, львиная доля оказалась в карманах самых богатых граждан, им принадлежало наибольшее количество рабов. Свыше 50% от общей суммы ушло шести процентам от общего числа заявителей.
Collapse )
homuncul

Запретные исследования

В MIT прошла мини-конференция по запретным исследованиям.
Она так и называлась: Forbidden Research, вот программа. Вот видеозапись.

Несколько раундов обсуждений (панелей) по разным темам. Защита информации, редактирование геномов, направленное изменение климата, ислам и безопасность, хакеры культуры и этики, сексуальные отклонения в VR.

З
анятный состав спикеров. Тут и Кори Доктроу, и Джорж Черч, и Эдвард Сноуден, и Джой Ито (директор MIT Media Lab) и даже Александра Элбакян (Sci-Hub).

Почему запретные? Потому что ряд исследований подпадают под ограничения, правовые либо моральные, и их трудно пробить. Но они могут дать сведения, которые нужны обществу. Эту мысль и взялись отстоять участники конференции.

Самой смелой или, по крайней мере, провокативной была тема: Sexual deviance: can technology protect our children?
Речь о том, что роботы всё больше станут походить на людей. Наша психика начнет наделять их “жизнью”. Из этого целый клубок следствий, меняющих нормы поведения. В том числе: роботы как секс-партнеры. Влюбленность, ревность, извращения.

1.jpg

Следом очевидный шаг -- секс-роботы могут иметь внешность ребенка. Как мы должны отнестись к этому? Что предпринять?

Можно ли надеяться, что роботы “примут на себя” агрессию педофилов и тем самым спасут реальных детей? Либо напротив, это детабуирует практику, послужит ей подкреплением и затронет детей еще сильнее?

2.jpg

У науки нет ответа. И его нельзя узнать без исследований -- скажем, в виртуальной среде (VR), как предлагает Kate Darling. Взаимотношения людей с роботами гораздо шире этой узкой темы, но именно её изучить труднее всего. По понятным причинам. Обратил внимание, что всё это перекликается с моим постом 2013 г. про издевательства людей над роботами.

Еще одна панель -- барьеры на пути распространения знаний. На связи Александра Элбакян, которой мы все обязаны Sci-Hub.

3.jpg

Жизнерадостная девушка с плохим английским, которая не может посетить Европу или США, поскольку считается “пиратом”. Приятно удивили как её готовность идти до конца (верит, что paywall обречен), так и аплодисменты зала: её действия illegal, но публика в MIT поддержала.

Выбор тем программы может казаться неполным и произвольным. Но здесь важен сам факт конференции. Я бы смотрел на это как на симптом. Ученые заговорили открыто: нужны перемены.

Наука может больше, чем общество готово ей позволить. Так было всегда, но сейчас, похоже, барьеры останавливают само развитие науки. Ряд вещей просто нельзя изучать. И эти вещи ключевые для общества: технология рождает вызовы, с которыми мы столкнемся уже скоро.

Проблема в том, что правила, по которым мы живем, регулируют мир 1990-х без всеохватного интернета 24/7, социальных сетей и технологий блокчейн. Без редактирования ДНК и синтеза организмов, доступного любителю. Без умных роботов, массовой безработицы и виртуальной реальности. Чтобы смягчить посадку в мир 2030-х (а он будет сильно другим), наука должна быть на шаг впереди. Она к тому времени уже должна знать ответы.

Сейчас технология все больше опережает знание. Это угроза. Лучше наоборот.

Думаю, к конференции так и стоит относиться: дискуссия открыта. Наверняка продолжится, вовлечет больше экспертов. И не так важны их ответы, как поставленные вопросы. Инициатором стала известная MIT Media Lab -- лишнее подтверждение, что там мыслят вдолгую.
homuncul

Поговорил с Лебедевым

Осенью общался с Михаилом Лебедевым из Университета Дьюка (США), многолетним соавтором Николелиса, сотрудником его лаборатории. Лебедев чуть ли не единственный русскоязычный специалист мирового уровня в области инвазивных интерфейсов мозг-компьютер, причем, с огромным экспериментальным опытом. Настроен он весьма оптимистично в отношении BCI: начинали они с 'ловли' одного нейрона, сегодня механические протезы управляются от мозга с 10-ю степенями свободы, дальше пойдет с ускорением. Главные барьеры биосовместимость электродов и энергопитание. Лебедев убежден, что люди будут имплантировать под череп сенсоры, и нас даже не придется уговаривать. Поинтересовался его мнением про ‘скандальную’ книжку Николелиса (см. про нее тут). Делюсь фрагментами разговора.


О том, как увлекся интерфейсами:

Мне всегда было интересно узнать, как работает мозг. Начинал я свою научную деятельность в Москве в Институте проблем передачи информации, в лаборатории Гурфинкеля. Мы работали с людьми и изучали моторный контроль у человека. Мы применяли электромиограмму, кинезиологические методы для измерения движений и позы, и это считалось исследованием мозга. Но мне всегда казалось, если мы изучаем мозг, то надо из него и записывать. И я помню, как приехал в Москву Ризолатти, который известен по открытию зеркальных нейронов. Он выступил, и у меня перед глазами картина, что живая обезьяна что-то делает и при этом регистрируется нейрон. Я подумал: вот этим я и хочу заниматься. Когда железный занавес в девяностых рухнул, я выбрал лабораторию, поехал, научился и вот занимаюсь этим до сих пор.

О том, привязаны ли функции к участкам мозга и клеткам:

Расскажу такую историю. Когда я только начинал, я записывал сигнал нейрона из соматосенсорной коры обезьяны. Она сгибала-разгибала кисть, я регистрировал активность нейрона. А затем мне нужно было найти рецепторное поле, то есть участок руки, на стимуляцию которого нейрон реагирует. К моему удивлению для многих нейронов я такого поля найти не мог. Когда обезьяна работает, они разряжаются, но невозможно найти их рецепторное поле. В чем дело? Пошел к научному руководителю, Рандалу Нельсону. И он говорит: вот видишь, есть большая разница между анестезированной обезьяной и бодрствующей. При анестезии хорошо, трогаешь – нейрон отвечает. Бодрствующий мозг – совсем другое дело.

Лебедев говорит, что базовые понятия о зонах мозга сложились в опытах с анестезированными животными. А в жизни все кучерявее:

В мозге идет колоссальный обмен сигналами, моторная область посылает в сенсорную и обратно. Это, конечно, не убирает понятие функциональной специализации, и каждая область делает что-то свое. У мозга мозаичная структура, имеются колонки, и некое кристаллическое устройство сохраняется. Но, тем не менее, информация перетекает очень вольно. Скажем, в экспериментах мы записываем из моторной коры и соматосенсорной. Если не знать, откуда мы пишем, очень трудно по записям понять, из какой области сигнал. То есть соматосенсорная регуляция движений работает практически так же как моторная.

Про количество вводимых электродов (лучшие интерфейсы используют сотни):

Человеческий мозг большой, и туда много можно поместить. В ближайшие годы будет идти движение по увеличению числа электродов и улучшению их качества. Один электрод будет записывать много нейронов вокруг себя. Сегодня он пишет лишь самим кончиком. А теперь представим, что он будет записывать по всей поверхности. Тогда он один может отследить тысячу нейронов, например. Это должно улучшить качество распознавания сигнала и качество контроля. Единственная проблема – при росте количества сигналов становятся более сложными модели, которые их обрабатывают. И требуется более длительное время для тренировки этих моделей.


Про эксперименты с крысами (и обезьянами), когда их мозги объединили в сеть Brainet:

Сами эксперименты могут казаться очевидными и примитивными. Но на первом этапе мы хотели показать – это в принципе можно сделать. А дальше нужно увеличивать число каналов связи, скажем, до сотни. Тогда произойдет качественный скачок. Далее нужно добавлять социальные моменты. Те же крысы, они ведь социальные животные. Берем их стаю и через интерфейс вводим обмен информацией между ними. Тогда им станет удобнее кооперировать, лучше друг друга понимать. Можно совмещать эти Brainet-ы так, чтобы происходило распределение внешних, в том числе, искусственных ощущений. И подключать искусственные органы чувств. Это могли бы быть интересные эксперименты.

Лебедев говорит о социальности крыс, но в уме держит, что эта история о людях.

Про Николелиса, который всю жизнь измерял дискретные нейроны и добился впечатляющих успехов, и сам бог велел ему быть прожженным редукционистом, но он предложил ‘аналоговую’ теорию мозга:

Он всю жизнь измерял дискретные нейроны, но в то же время очень интересовался распределенным представлением информации. Он всегда подчеркивал, что один нейрон ничего не значит, работать может только сеть. В книге есть представление о существовании полей, которые создаются пучками волокон. Конкретно эта вещь проверяемая, можно померить, насколько сильные поля, насколько они имеют эффект. Кстати, по этому поводу уже есть работы – действительно, определенная часть передачи сигналов от клетки к клетке происходит просто через наводку. Это совершенно не мистическая область, все поля измеряемые, все это можно оценить. Значимы эти эффекты или не значимы.

Про книжку:

Это критика попытки сделать искусственный мозг в виде цифрового компьютера. С некоторыми моментами согласен, с некоторыми не полностью. Согласен с тем, что мозг не является цифровым компьютером. Единственное подобие цифрового компьютера в нем, что я вижу, это потенциал действия. Но он совершенно не имеет отношения к представлению информации в виде нулей и единиц. Это просто метод качественной передачи сигнала по кабелю, не затухающей. Сигнал сам себя воспроизводит. Но когда он приходит на мишень, там уже все представляется в аналоговом виде. 

Далее в книге есть такая мысль, что любая модель имеет свойство расходиться с реальностью. Так и есть, и это мы знали уже 30 лет назад. Я слышал по поводу предсказания погоды, что в институте метеорологии пользуются моделями и они все расходятся. Но, с другой стороны, сейчас уже на пять дней предсказывают очень неплохо. То есть полностью отрицать попытку моделирования не стоит. Есть методы нейроимиджинга, где мозг разрезают на тонкие слои, и идея такая, что если все разрезать, все посмотреть и воспроизвести в компьютере, то получится точная модель. Казалось бы, ошибки будут накапливаться. И это могло быть справедливо для какой-то электрической системы, но мозг обладает интересным свойством – информация в нем представлена в распределенном виде. Так что модель может парадоксальным образом не разойтись. Скажем, есть способ рисования, картинку делят на множество клеточек и повторяют то, что находится в каждой из них. Хотя каждая клетка может содержать ошибку, в целом рисунок получается тот же. А мозг как раз использует некий голографический принцип для представления информации, в каждом элементе находится информация обо всем. Так что… мнений тут может быть много.

По поводу электромагнитных полей в мозге существуют теории, и они, в основном, связаны с теориями сознания. А это область довольно странная. Всем исследователям сознания словно хочется сказать – ну не может быть так, чтобы сознание возникало на нейронах. Давайте найдем что-то еще. Может, поле и есть сознание? Для меня это не выглядит радикально другим решением. Ведь поле – тоже физическая сущность. Мое мнение такое: проблему сознания мы в этом мире разрешить не можем. Любая попытка познать сознание сведется к чисто материалистическим объяснениям. Сигнал входит, обрабатывается, и на выходе мы видим ответ.

– А это не может считаться объяснением?

Ну, я просто не думаю, что будет открыта сущность сознания как таковая. Все объяснения в нашем мире материалистические, и иного быть не может. (Улыбается) Чтобы что-то понять, видимо, нужно выйти куда-то в другое измерение.

И в тему, вчерашняя лекция Александра Каплана “Можно ли заменить мозг?”
homuncul

Мистические идеи любят преследование, они им созидаются

По поводу недавно учрежденной «Премии им. Гудини», где популяризаторы науки обещают миллион за паранормальные способности, доходчиво высказался Достоевский в 1876 году:

В самом деле, что-то происходит удивительное: пишут мне, например, что молодой человек садится на кресло, поджав ноги, и кресло начинает скакать по комнате, - и это в Петербурге, в столице! Да почему же прежде никто не скакал, поджав ноги, в креслах, а все служили и скромно получали чины свои? Уверяют, что у одной дамы, где-то в губернии, в ее доме столько чертей, что и половины их нет столько даже в хижине дядей Эдди. Да у нас ли не найдется чертей! Гоголь пишет в Москву с того света утвердительно, что это черти. Я читал письмо, слог его. Убеждает не вызывать чертей, не вертеть столов, не связываться: "Не дразните чертей, не якшайтесь, грех дразнить чертей... Если ночью тебя начнет мучить нервическая бессонница, не злись, а молись, это черти; крести рубашку, твори молитву". Подымаются голоса пастырей, и те даже самой науке советуют не связываться с волшебством, не исследовать "волшебство сие".


Коли заговорили даже пастыри, значит дело разрастается не на шутку. Но вся беда в том: черти ли это? Вот бы составившейся в Петербурге ревизионной над спиритизмом комиссии решить этот вопрос! Потому что если решат окончательно, что это не черти, а так какое-нибудь там электричество, какой-нибудь новый вид мировой силы, - то мигом наступит полное разочарование: "Вот, скажут, невидальщина, какая скука!" - и тотчас же все забросят и забудут спиритизм, а займутся, по-прежнему, делом.  […]


Вся беда моя в том, что я и сам никак не могу поверить в чертей, так что даже и жаль, потому что я выдумал одну самую ясную и удивительную теорию спиритизма, но основанную единственно на существовании чертей; без них вся теория моя уничтожается сама собой. Вот эту-то теорию я и намерен, в завершение, сообщить читателю. Дело в том, что я защищаю чертей: на этот раз на них нападают безвинно и считают их дураками. Не беспокойтесь, они свое дело знают; это-то я и хочу доказать.
Collapse )
homuncul

Верить в наше время нельзя никому, порой даже самому себе

Что может быть надежнее собственной речи? Вы произносите слова, много раз, слышите себя – а затем вам сообщают, что вы молчали. И что характерно: они правы. Вы действительно ничего не говорили. Алкоголь, провалы в памяти и т.п. – к ситуации все это не имеет отношения. Вы в порядке. Просто участвуете в научном эксперименте.

Людям надевают шлем виртуальной реальности, они видят комнату, в ней зеркало. В зеркале анимированная фигура, двигается синхронно с участником. Например, женщина машет рукой, фигура в зеркале делает то же самое. Через пять минут у женщины возникает ощущение, что она видит в зеркале свое отражение. Затем происходит главное – отражение начинает говорить. У аватара шевелятся губы, женщине в наушники включают запись. И еще, для усиления эффекта, синхронно вибрирует пластина, закрепленная на гортани. Такой опыт провели с 44 участниками, и те, как правило, признавали, что да, произносили слова они сами.

/

Человек прекрасно понимает, где находится. Он в полном сознании. То, что в образ «Я» включилось не только тело, но и речь, все-таки неожиданно. Сложно убедить себя в том, что говоришь слова, не имея намерения их произносить. Но иллюзия сработала. Голос аватара подбирали так, чтобы он был выше по частоте, чем голос участника. Людей потом просили произнести те же слова – и они делали это, неосознанно повышая частоту. Иными словами, приводили свой реальный голос в соответствие виртуальному.

Включение аватара в образ себя привело к тому, что вместе с аватаром присвоились и его действия. Авторы дают предполагаемую логику мозга: это мое тело, я им двигаю и я вижу это – оно говорит, стало быть, это я говорю. Полагаю, эксперимент [в который раз] сообщает нам важную мысль: мозг жаждет причинности. Он не терпит неопределенности, ему тяжело в такой ситуации. Как следствие, людям сложно даются такие вещи как вероятность, квантовая механика, хаос и т.п.

Все больше свидетельств, что ощущение себя, своих границ очень подвижно. Из первых опытов с резиновой рукой выросло целое направление, где людей обманывают все более изощренно. Смотрят уже не только на то, как меняется восприятие тела, но и на свойства психики, совсем, казалось, не связанные. Модная тема – расовые предубеждения. Типа: люди, искренне не принимающие расизм, на подсознательном уровне ему подвержены. Исследования множатся. Но оказалось, расовые предубеждения можно менять с помощью RHI - иллюзии резиновой руки.

Если вы белый, резиновая рука может быть черной. Пережив иллюзию, что муляж принадлежит вам, вы хотя бы на время станете терпимее к неграм. Вместо дешевой резиновой руки можно воспользоваться дорогой виртуальной реальностью. Белый видит себя темным, и – о, чудо – его отношение к людям с более темной кожей меняется. На самом деле, не так уж удивительно – предубеждения тоже подвижнее, чем нам кажется, и меняются с внешней средой. Об этом как-нибудь в другой раз.

Считаю, пора уже задуматься о том, как создать иллюзию ‘своих’ мыслей. Обычно человек отдает себе отчет, о чем размышляет в данный момент. Можно ли сделать так, чтобы он обманывался насчет содержания собственного сознания? Испытуемый уверен, что думает «А», но на самом деле – не думает. На первый взгляд, такая иллюзия не запрещена и не содержит противоречия. Но на практике – не представляю.


D.Banakou and M. Slater -- Body ownership causes illusory self-attribution of speaking and influences subsequent real speaking – PNAS, 2014 [Abstract]
homuncul

В мире животных 2.0

Как может выглядеть правильная годная популяризация для широкой публики 1, см. в приведенном видео. Ролик любительский, сделан скромными силами – прошу учитывать. Знаю, найдутся те, кого такая подача отталкивает – ничего не поделаешь, это субъективно. Но не могу не отметить: речь непринужденная и осмысленная (редкое сочетание), информация структурирована, законы жанра соблюдены, визуальный ряд – по делу. Причем, говорящая голова не просто произносит текст – она его автор. Человек в теме, это видно. Если кому не видно, просто поверьте на слово. Внешняя легкость обманчива. Чтобы так делать, нужны знания и умение складывать слова в одном флаконе.

Это пример, существует цикл таких роликов (можете переключить на HD).



За год с небольшим пока выложено 26 познавательных видео о жизни животных. Одни более удачные, другие менее. Но в целом – найден стиль и задана приличная планка. Многие наши профессиональные ТВ-продукты до нее не дотягивают (не по бюджету, а по содержанию и подаче). Здесь же люди творят в удовольствие, потому что захотели, и вся история с youtube каналом – не про деньги. Хотя очень надеюсь, что деньги у них в результате появятся. Сейчас у канала более миллиона просмотров, и это, на мой взгляд, мало. То, что делает Евгения, заслуживает большего. В идеале – контракта с ТВ. Да и для радио этот формат легко адаптируется.

Уверен, что отечественные популяризаторы про нее знают. И тот же macroevolution, наверное, мог бы обратить внимание нужных людей. Почему у тех нет заинтересованности, мне не понятно. Затраты на такой проект минимальны.

______________
1 Для более продвинутой есть ПостНаука
homuncul

И снова о наследовании

В австралийском UNSW, входящим в 50 лучших университетов мира, окопались биологи-подрывники. На первый взгляд они просто возятся с мухами, но по факту выходит безобразие. Сначала они установили, что если одних личинок кормить лучше, чем других, то мухи из первых получатся крупнее – а главное, потомство от них тоже выйдет крупным. Если выражаться научно, это эпигенетическое наследование, а более понятным языком – ламаркизм1. В таких случаях всегда обидно за попу-ляризаторов, отдающих себя борьбе с предрассудками и убедительно (а иные – еще и остроумно) доказывающих публике, что приобретенные признаки не наследуются. И тут бы этим биологам образумиться и остановиться – в конце-концов они не первые, кто показал такое наследование, и никакой новой беды тем не создали. Но это такие люди… как выясняется, настоящие вредители.



Набрали они снова личинок, кормили одних вдоволь, других скудно, и взяли получившихся мух-самцов. Крупных и мелких. Далее этих самцов стали скрещивать с неполовозрелыми самками (бывают и такие). Понятно, что от такого скрещивания никакого потомства быть не может – но так и было задумано. Когда же яйцеклетки у самок созрели, им ‘подложили’ самцов противоположной группы. Какое в итоге получилось потомство? Очевидно, что от мелких самцов мелкое и наоборот – это подтвердит любой попу-ляризатор, законы генетики на его стороне. Но в австралийской лаборатории случилось иначе: потомство было того размера, что и самец, бывший у самки первым.

«Мы выяснили, что даже при условии, что оплодотворил самку второй самец, размер её потомства определялся тем, как питался – будучи личинкой – самец, спарившийся первым» - заявляет сотрудница лаборатории Анджела Крин. Ей хватает наглости утверждать, будто их эксперимент выводит вопрос о механизмах наследственности на новый уровень: «самец может передавать свои приобретенные признаки потомству, полученному в результате оплодотворения другим самцом».

Collapse )

Одним словом, негодую. Только что вышла их публикация, и название намеренно вызывающее:

Angela J. Crean et. al -- “Revisiting telegony: offspring inherit an acquired characteristic of their mother's previous mate” -- Ecology Letters, 2014 [Abstract]

_____________
1 Возражение в духе «тут не затрагивается последовательность ДНК» не работает – Ламарк ничего не знал про гены.
homuncul

Лишь бы не думать

Когнитивный психолог Тимоти Уилсон1 провел серию экспериментов, где просил людей просто посидеть 15 минут в пустой комнате и о чем-нибудь подумать. У них забрали гаджеты, блокноты с ручками и проч. – словом любые средства себя отвлечь. Условий было всего два: сидеть в кресле и не засыпать. Участники эксперимента потом говорили о своих ощущениях. Если кратко, опыт давался им нелегко. Люди испытывали дискомфорт. Оказалось, тяжелая для человека задача – думать и ничего не делать. Когда то же самое повторили в домашних условиях, большинство не выполнило требований. Испытуемые хотя бы раз отвлекались на какую-нибудь деятельность (например, просмотр почты).

Уилсон пишет, что сознательное мышление считают тем отличительным свойством, которое выделяет человека в природе. А по факту выходит, что думать людям не очень нравится, и если есть возможность этого избежать, они ей сразу пользуются. Любая деятельность, даже бессмысленная, предпочтительнее размышлений.

Наверное, кто-то скажет, что такой результат можно было предвидеть, хотя 15 минут кажутся совсем небольшим интервалом. Поэтому Уилсон решил усовершенствовать эксперимент и придумал следующее. Для начала он подвергал добровольцев удару электрическим током и затем спрашивал, готовы ли они заплатить за то, чтобы больше не их током не били. После чего тех, кто согласился заплатить, отправляли в ту саму комнату. Правда, теперь она была оборудована устройством, позволяющим испытуемому при желании ударить током себя. Вроде бы нелепость, но Уилсон, похоже, что-то понимает в человеческом поведении. Люди так же сидели 15 минут, пытаясь размышлять, но за это время 12 из 18 мужчин и 6 из 24 женщин хотя бы однажды по собственной воле ударили себя током (в эти цифры не включен человек, включивший устройство 190 раз). Согласно предыдущему исследованию, такое воздействие они не считали приятным – и, тем не менее, прибегли к нему. Ситуация монотонных размышлений оказалась для них еще дискомфортнее.

Обращает внимание, конечно, разница между мужчинами и женщинами. Предлагают версию: мужчины сильнее настроены на поиск сенсорных ощущений. Впрочем, можно предположить и другой вариант – допустим, тактильная стимуляция лучше помогает контролировать мысли мужчинам, нежели женщинам. Общий вывод такой: большинство людей предпочитает что-нибудь делать, нежели бездействовать, даже если это занятие им неприятно.

Публикация вышла в свежем номере журнала Science.

Timothy D. Wilson et. al -- Just think: The challenges of the disengaged mind – Science, 2014 [Abstract]

_____________________
1 написал годную книгу про подсознательные механизмы "Strangers to Ourselves: Discovering the Adaptive Unconscious"